В его огне - Ольга Сергеевна Рузанова

Я сую руки в карманы и, сделав шаг вперед, ловлю его бегающий из стороны в сторону взгляд.

- Славка... Я серьезно. Бери, пользуйся.

Брательник замирает, обдумывая услышанное. Вращает головой, разминая пальцами шею. Пялится на меня, выискивая подвох.

- Ты же сам сказал, чтобы я не трогал ее. Что, больше не заинтересован?

- Не заинтереван.

- Хм... - он достает пачку сигарет из нагрудного кармана комбинезона, выбивает последнюю, сминает упаковку и пуляет ее в урну, - И зачем мне объедки?

- А если не объедки?.. - подкидываю я, - Не хочет она меня больше.

- А ты ее, стало быть, хочешь?.. - прикуривает, глядя на меня поверх пламени зажигалки.

- Хочу.

Славка тихо дробно смеется. Не верит, но шестеренки в его башке уже завертелись, азарт пошел по венам.

- Это я ее привел. Помнишь?..

- Помню.

- Первый, - втягивает никотин вместе с щеками, довольно щурится, - И я ей нравился.

- Ну так действуй.

- Она же с Максом сейчас...

- У них ничего серьезного.

- Но трахаются? - спрашивает деловито и, чиркнув взглядом по мне, вдруг резко меняется в лице.

Сука! Дошло, наконец.

Делает затяжку, следом сразу вторую. Морщась, закусывает нижнюю губу и снова сплевывает на пол.

- Это ты меня на понт взял, что ли?.. Типа проверки?..

Я молчу, предоставляя ему возможность размотать всю мысль до конца самостоятельно.

- Да срать я хотел на твою Теряеву! И тебе советую!.. Она тебя чуть не засадила, Влад!

Обхватив лямку его комбинезона, подтягиваю к себе так, что он, споткнувшись, едва не запутывается в собственных ногах. Брат выдыхает дым в сторону и, храбрясь, давит наглую ухмылку.

- Тебе бы к мозгоправу наведаться.

- Да пошел ты!..

- Хорош со мной конкурировать!

- Конечно, - поднимает руки, - Где ты, а где я...

- Не нравится?! - завожусь я, - Пошел нахуй отсюда!

- Нравится! - вскрикивает мне в лицо, - Всю жизнь донашивать за тобой!

- А ты перестань! Слабо?.. - отталкиваю его, и он впечатывается поясницей в верстак, - Свали с моей базы. Крутись, вертись, зарабатывай сам! Хватит соревноваться со мной на моей же территории!

- И свалю!

- О Теряевой забудь, - выдыхаю, возвращая себе контроль.

- Думаешь, мне не дает покоя, что она выбрала тебя?

- Ты смиришься. Будешь относиться к ней со всем уважением.

- Ага...

- Не дай бог, хоть один косой взгляд в ее сторону увижу, глаза выдавлю.

Майя

Погода хмурится. Я шагаю по щебню, который перекатывается и хрустит под подошвами моих туфель. Лицо обдувает ветер, треплет волосы и забирается под ворот толстовки.

Двигаясь по кладбищу по памяти, я не с первого раза нахожу могилу моего отца. Останавливаюсь и, положив руки на оградку и смотрю на его портрет.

Не знаю, зачем пришла. Я не могу ответить себе точно, что привело меня сюда - желание мысленно высказать ему все, что накипело, или убедить себя, как мало у меня с этим человеком общего?..

После исповеди Елены Николаевны прошли сутки, а я все не могу успокоится. Злость и бессильная ярость кипят в венах, и я понятия не имею, что мне с этим делать.

- Ты чудовище, - проговариваю я тихо, глядя в его неживые глаза, - Монстр и чудовище.

Ответом служит тишина, только одинокий голос птицы поет свою песню. Я не верю в загробную жизнь, не верю, что мертвые нас слышат и видят. Не верю в ад и рай, но до безумия хочу высказаться, веря в то, что станет легче.

- Я тебя ненавижу. Не за себя. За те жизни, которые ты уничтожил. За тех людей, которые стали несчастными из-за тебя. Я думаю, ты знаешь, о ком я.

Дуновение ветерка поднимает с дорожки первые опавшие листья. Они скользят по щебенке вслед за ним и застревают в стриженой траве.

- Зачем ты меня нашел?.. Зачем я успела узнать тебя? Я проклинаю тот день, когда ты позвонил. Я бы никогда не стала твоей дочерью. И знаешь, несмотря на все твои старания, мы будем жить. Мы все в отличие от тебя будем жить!

В этот момент сквозь серые тучи пробивается луч солнца, и краски вокруг как по волшебству становятся ярче. Я улыбаюсь сама себе и отцу, как будто он может меня видеть.

- Мы будем жить, - повторяю тихо, - Мы будем радоваться каждому дню.

Продолжительно выдохнув, я действительно чувствую облегчение. Не зря я ехала сюда с двумя пересадками, не зря я все проговорила вслух.

Потом, помня из рассказа Елены Николаевны, что родители Цариева похоронены где-то рядом с ним, я решаю обойти окресности.

Две могилки, с поросшими высокой травой холмиками нахожу метрах в двадцати от него. Простые памятники, фотографии на овалах и годы жизни. Ни цветов, ни следов того, что за могилами кто-то ухаживает. Я тут же жалею, что пришла ни с чем.

Мысленно здороваюсь с моими бабушкой и дедушкой и буззвучно представляюсь. С надгробий на меня смотрят совершенно незнакомые люди, к которым я не чувствую ничего. Цариев лишил меня их, а их - меня. Но сейчас сожалеть об этом бессмысленно.

Постояв около них несколько минут, тропинкой, засыпанной щебнем, я возвращаюсь к выходу с кладбища. Тучи над головой разошлись, а ветер усилился и теперь весело подгоняет меня в спину.

Сев в полупустой автобус, я достаю телефон из рюкзака, снимаю его с беззвучного и вижу сообщение и пропущенный вызов от Максима.

«Привет. Ты заболела?»

Вот же черт!.. Он говорил с Леркой?.. Только ей я врала о своей болезни.

«Привет» - печатаю, закусив губу с досады, - «Приболела немного. Но уже лучше. Откуда знаешь?»

«Заезжал в магазин»

Ясно. Ничего, что должно было меня встревожить, но на душе от моей лжи все равно неприятно.

«На тренировку тебя не ждать?» - спрашивает он, на что я сразу отвечаю:

«Нет. Сегодня нет»

Макс прочитывает и ничего не отвечает. Однако, когда я сворачиваю нашу переписку и собираюсь погасить экран телефона, прилетает еще одно сообщение.

«Твоя болезнь не связана с тренировкой в прошлый вторник?»

Я усмехаюсь. Угадал - только с ней она и связана. Отложив мобильник, какое-то время думаю, как ответить так, чтобы не спровоцировать дальнейшие расспросы, но ничего годного на ум не