Покидая Дом - Оливер Ло
Древняя Чернильница тянула из него энергию ровно с той же жадностью, что и в те времена, когда он обладал жалкими шестью врожденными каналами. Артефакт просто подстраивался под возросшую вместимость носителя. Он выпивал парня до последней капли, оставляя его в сознании, но абсолютно сухим, тем самым подтверждая свою непостижимую, почти живую природу.
Юноша проглотил пилюлю восстановления, дождался возвращения духовных сил и невозмутимо закинул во флакон следующую партию.
Опустошив запасы и восстановив запас чернил, Мин взялся за соболиную кисть. В тусклом свете масляной лампы рука начертателя превратилась в размытую тень. Инструмент порхал над бумагой с пугающей, нечеловеческой скоростью. Мин целенаправленно заготавливал толстые пачки простейших обманок и дешевых расходников.
Двадцать четыре безотрывных штриха «Круга замыкания» сплелись с двадцатью двумя линиями «Знака уплотнения», собираясь в стопку стандартных щитов. Для отвода глаз пришлось наштамповать еще несколько десятков атакующих листов со «Знаком удара». Этот символ переводил духовную силу в обычное физическое сотрясение.
Грубая работа, но для отпугивания мелкого лесного зверья или случайных грабителей на тракте годилась вполне.
С расходниками было покончено. Начертатель извлек из кольца отрезы шелковой бумаги. Спешка исчезла — на этом этапе каждое движение требовало идеальной выверенности.
Мин обмакнул кисть в багровую эссенцию огненного шипа. Рука плавно заскользила по шелку, опираясь на вызубренную благодаря Гу Ланю древнюю грамматику. Юноша вычертил «Круг высвобождения», умышленно развернув ключевые узлы зеркально, а затем вплел двадцать сужающихся штрихов «Знака пронзания».
Первый двухзарядный талисман был готов. За ним Мин вывел еще несколько таких же.
Следом в ход пошли лазурные чернила для «Знака Оцепенения». Выдавая в пространство ощутимый мороз, этот талисман превращался в идеальную ловушку, способную мгновенно проморозить чужие меридианы. Для площадных зачисток Мин использовал кислые коренья, создав тяжелые земляные печати со «Знаком взрыва». Двадцать линий плотно стянули ци в одну крохотную точку, готовую по первому импульсу разорвать реальность ударной волной.
«Углы стыковки стали чище, — раздался в сознании ворчливый, но пропитанный явным одобрением голос Владыки Звездного Предела. — Ты перестал рвать кисть на поворотах. Твоя ци ложится в волокна как влитая. Все же не зря я учил тебя бессонными ночами».
Мин лишь молча кивнул, полностью погруженный в процесс. За двое суток безостановочной каллиграфии юноша вычистил свои сырьевые запасы в ноль, превратив содержимое пространственного кольца в настоящую, готовую к любым непредвиденным сюрпризам оружейную.
На третье утро в комнату тихо вошла Лу Юйлань. Женщина принесла с собой плотно скрученные тюки. Мать деловито укладывала в кожаный дорожный мешок сушеное мясо, лепешки, тугие мотки чистых бинтов и перемотанные бечевой целебные травы, сменную одежду.
Юйлань собирала сына так обыденно, что вполне можно было подумать, что она снаряжала его на рядовые тренировки в соседнюю секту, а не в гибельные пустоши к пределам изведанного мира.
Мин сидел за столом, спокойно наблюдая за её приготовлениями. Возле притолоки у беленой стены дожидался своего часа «Драконий Хребет». В скромной хижине такое оружие смотрелось слишком необычно. Резкий контраст между уютом домашнего очага и аурой убойного артефакта отлично показывал ту дистанцию, которую парень преодолел за прошедшие месяцы.
Юноша извлек из рукава увесистый шелковый кошель и выложил его на край столешницы. Рядом опустились несколько плотных бумажных листов с начертаниями охранных контуров.
— Здесь духовные камни, все что у меня осталось, — произнес Мин. — Должно хватить на несколько лет спокойной жизни, услуги хорошей охраны, если кто-то вдруг рискнет к тебе сунуть нос. Талисманы тоже оставь себе.
Юйлань замерла, настороженно покосившись на мешочек.
— Я сама способна прокормить себя, Мин, — проворчала она, упрямо сдвинув брови. — Руки еще крепко держат нож для трав. Тебе в Срединных Землях это будет нужнее. Там цены в десятки раз выше.
— Пусть будет, — отрезал Мин. Он говорил, не оставляя места для споров, и подхватил посох. — Обо мне не беспокойся. Мое ремесло прокормит практика где угодно.
Юйлань тяжело вздохнула и подошла вплотную к сыну. Она посмотрела снизу вверх на его раздавшиеся плечи, и ее всегда строгие черты лица вдруг дрогнули. Женщина уперлась ладонями в его грудь, сминая пальцами плотную ткань халата. Гордость бывшей наследницы клана Хань не позволяла плакать на прощание, поэтому она не пролила ни слезинки. Зато стиснула Мина в объятиях с такой силой, что у него перехватило дыхание.
Он обнял мать в ответ, бережно прижимая к себе.
— Я вернусь, матушка. — Мин произнес это тихо, без показных клятв. Так, чтобы она наверняка поверила. — Небеса свидетели, я всегда исполняю свои обещания. И я найду отца. Сколько бы лет на это ни потребовалось.
— Ты неисправим, — шепнула Юйлань. — Помни, что осторожность не признак трусости. Возвращайся целым.
Выйдя из дома, Мин не стал оборачиваться. Дорога вела его прочь от знакомых мест.
Миновав раскинувшийся в стороне шумный Яньлу с его кузнями и вечной гарью, начертатель углубился в восточные территории. Каменные тракты постепенно перешли в грунтовые извилистые дороги. Деревни встречались все реже, их соломенные крыши казались брошенными, а редкие крестьяне провожали сутулую фигуру путника долгими, испуганными взглядами и торопливо прятались за заборами.
Спустя неделю пути исчезли даже деревни. Мин вступил в полосу мертвых лесов.
Деревья здесь стояли совершенно голые, их пепельно-серые стволы извивались подобно застывшим в агонии телам, а сухие ветви глухо трещали под порывами промозглого ветра. Окружающий мир словно выцвел.
Духовное чутьё юноши скользило по окрестностям и наталкивалось на сплошную пустоту. Демонические звери, птицы, мелкие грызуны и даже обычные насекомые обходили стороной эту полосу отчуждения. Земля под сапогами делалась всё тверже, пока не приобрела фактуру монолитного обсидиана, а вскоре впереди показалась Граница.
Долина обрывалась внезапно, без всякого перехода к привычным заставам или крепостным сооружениям. Прямо перед Мином возвышалась горная гряда, уходящая вершинами далеко в серые облака. Местные скалы с их гладкой поверхностью без малейших трещин напоминали плоскую декорацию на гигантском холсте. Небо над пиками искажалось рябью. Оно струилось маревом от несуществующего жара, с головой выдавая искусственную природу преграды. Огромная стена надежно запирала целый мир.
Начертатель остановился в десяти шагах от преграды. Холодный ветер трепал полы халата. Юноша посмотрел на левую руку, из-под закатанного рукава виднелся синий шелковый шнурок, туго перетягивающий запястье.
Водяная ци Павильона Тихих Вод приятно холодила кожу. Мин отчетливо