Дуэль калибров - Александр Науменко

Гвоздь замер. Стрелять нельзя, так как вспышка выдаст, грохот оглушит. Тогда он нащупал на полу горсть стальных гаек. Швырнул одну в дальний угол, в пустой бункер. Дзынь. Боец дернулся, разворачивая корпус на звук. Этой секунды хватило. Мужчина вышел из тени, нанося удар ножом. Не в шею, так как там броневоротник, а под мышку, в щель бронежилета. Лезвие вошло в легкое. Боец захрипел, оседая. Гвоздь аккуратно уложил его, чтобы не шуметь амуницией.

«Минус один. Осталось пятеро и Паштет».

Сверху, с галерей, ударили очереди. Они засекли Щуплого. Пули высекали бетонную крошку, загоняя пацана все выше, под самую крышу, где температура доходила до шестьдесят градусов.

— Выкуривайте его! — раздался спокойный голос Паштета по рации убитого наемника. — Газом.

В окно влетели две гранаты с «черемухой». Белый едкий дым начал заполнять пространство.

— Твою мать, — выругался Гвоздь.

Противогаза у Щуплого конечно нет.

«Так, и что дальше?»

Гвоздь прижался спиной к холодному бетону, слыша осторожные шаги штурмовой группы. Он только на секунду прикрыл глаза.

Запах. Этот запах слежавшейся пыли и старого металла вдруг швырнул его на пять лет назад. В Ростов. В подвалы бывших винных складов на левом берегу Дона, где тогда базировалась банда Паштета. Гвоздь был моложе, злее и тогда еще верил, что сильная рука может навести порядок в этом хаосе. Он был лучшим «чистильщиком» в бригаде.

— Смотри сюда, Гвоздь.

Паштет разложил на ящике из-под снарядов карту региона. Его волосы еще не до конца поседели, но глаза уже тогда напоминали два осколка льда.

— Это не просто территория. Это ресурсная база.

Он небрежно обвел маркером несколько поселений.

— Мы не будем их просто грабить. Это неэффективно. Мы их оптимизируем. Введем налог. Трудовую повинность. Кто не может платить, работает на рудниках. Кто не может работать, становится удобрением. Безотходное производство. Мы строим новое государство. И ты будешь моим генералом.

Гвоздь смотрел на карту, а видел людей, которых они превращали в цифры в отчетах Паштета. Он являлся наёмником, он убивал за еду и патроны, но он никогда не хотел быть рабовладельцем. Ему требовалась свобода, пусть и голодная, а Паштет строил огромную, эффективную тюрьму.

— Нет, — сказал он тогда, глядя прямо в ледяные глаза главаря. — Я в генералы не нанимался. Моя война, она, знаешь ли, немного попроще.

Да и вдобавок, не хотелось говорить главе «Волков», что у него начались отношения с одной красоткой, которая, правда, умрёт через год от передоза. Но тогда этого мужчина ещё не знал. Ему казалось, вся жизнь перед ним. Они отправятся на земли бывшей Кубани, найдут дом в какой-нибудь станице и заживут… Не сложилось.

— Это твоё последнее слово?

— Последнее.

Паштет молчал минуту. В подвале повисла тишина, в которой можно было услышать, как другие бойцы потянулись к оружию. Но главарь лишь медленно кивнул. Он был прагматиком.

— Твой выбор. Ты хороший инструмент, Гвоздь, но слишком… своевольный. Такие ломают механизм. Уходи. Сейчас. И постарайся, чтобы наши дороги больше не пересекались. На второй раз я буду вынужден списать тебя в утиль.

Мужчина просто развернулся и вышел. Ему не выстрелили в спину. Это было странное, извращенное благородство Пустошей, уважение хищника к хищнику. Он покинул Ростов той же ночью и больше не оглядывался. До сегодняшнего дня.

Гвоздь открыл глаза. Реальность вернулась грохотом очередей наверху.

— Ты построил свое государство, Паштет, — прошептал он в темноту. — А я остался сам по себе. Посмотрим, чья философия крепче.

Следовало срочно менять правила игры. Наёмник сорвал с разгрузки убитого бойца две гранаты. Связал кольца проволокой. Он прекрасно знал акустику этого зала.

— Эй, Паштет! — заорал он, выдавая свою позицию. — Ты забыл про технику безопасности!

— Что? — раздался голос главаря совсем близко.

— На! Лови фашист гранату!

Гвоздь швырнул связку гранат не в людей. Он швырнул их в опору огромного, проржавевшего накопительного бункера, висевшего над центром зала. Внутри него оставались тонны слежавшегося, окаменевшего зерна, пыли и голубинного дерьма.

Взрыв перебил изъеденные коррозией балки. Металлический стон, похожий на крик кита, заполнил элеватор. Огромная воронка накренилась и рухнула вниз, проломив перекрытия. Лавина гнилого зерна, смешанного с бетоном, накрыла центр зала, где группировались штурмовики. Поднялось облако пыли такой плотности, что не стало видно даже собственной руки.

— Вот теперь потанцуем, — натянул на лицо воротник-арафатку Гвоздь.

В этом сером, удушливом хаосе Гвоздь перестал быть просто человеком с автоматом. Он превратился в хищника, вернулся к базовым инстинктам выживания, отточенным годами в Пустошах. Видимость упала до вытянутой руки. Зрение здесь становилось плохим помощником. Оно только обманывало, рисуя фантомы в клубах мучной взвеси.

Он закрыл глаза на секунду, переключаясь на слух.

Справа надсадный кашель и лязг амуниции о металл. Кто-то из бойцов Паштета потерял ориентацию и в панике пытался нащупать опору. Гвоздь плавно, перекатом с пятки на носок, сместился за ржавый кожух конвейера.

Тень возникла из мутного марева в пяти шагах. Боец шел вслепую, выставив перед собой ствол «AR-15». Он не видел угрозы, пока дульный тормоз АК-103 не полыхнул оранжевой вспышкой, на мгновение разорвавшей серую пелену.

Две короткие, сухие очереди. Бам-бам. Бам-бам.

Тень дернулась и беззвучно опала обратно в пыль. Гвоздь не стал ждать ответного огня. Он знал, что вспышка демаскирует. Он тут же упал на бок и перекатился по жесткому решетчатому настилу, игнорируя боль в ребрах.

Вовремя. Место, где он стоял секунду назад, прошила длинная очередь. Пули со злобным визгом рикошетили от бетонной колонны, высекая искры, которые тут же гасли в плотном воздухе. Враги стреляли на звук, паниковали, тратили боекомплект впустую.

Гвоздь замер за бетонным основанием силосной башни. Дышать было тяжело. Импровизированный респиратор быстро забивался, во рту стоял вкус мела и крови. Он снова прислушался. Эхо в огромном ангаре играло злые шутки, многократно отражая звуки выстрелов, создавая иллюзию, будто бы стреляют отовсюду. Но наёмник умел выделять главное.

Слева, метрах в десяти. Шёпот и шаги двоих людей. Они пытались координироваться.

— Вижу движение на два часа! — крикнул