Предатель. Буду счастлива без тебя - Тая Наварская
– Ну и ну, – присвистывает. – А ты, Вера, умеешь удивлять.
– Отчего же?
– Глядя на тебя, я думал, ты представительница какой-нибудь классической профессии. Аудитор, может. Или педагог.
– Педагог? – смеюсь в голос. – Скажешь тоже!
– Ну а что? Ты так лихо разрулила ситуацию с Каринкой, что я мгновенно уверовал в твои педагогические навыки.
– Я просто мать, – пожимаю плечами. – И женщина.
– Да, женщина, – повторяет задумчиво, смотря на меня как-то по-новому. Искосо и в то же время очень манко. – Женщина, которая с каждой минутой вызывает во мне все больший интерес...
30.
С Денисом легко.
Не в том смысле, что мне не надо думать и напрягать извилины, общаясь с ним. Наоборот – очень даже надо. А в том, что мы с ним находимся на одной волне.
Он понимает не только мой юмор, но даже тонкую иронию, скрытую между строк. И так же тонко иронизирует в ответ.
А еще у него потрясающе интересный жизненный опыт. И немалый бэкграунд путешественника! Где Денис только ни был: и в Европе, и в Бразилии, и в Австралии и даже в Антарктиде!
До рождения Кати я тоже успела попутешествовать. Но то были более классические туристические маршруты: Таиланд, Куба, Мексика, Мальдивы. Турция и Египет, само собой. В Европу мы с Марком тоже выбирались, но лишь однажды, на его день рождения. Бродили по Риму, ели джелато и встречали закаты с бокальчиком Бароло в руках...
Это был хороший период, но последующие воспоминания перекрыли романтику прожитых в браке лет. Теперь, по истечении времени, мне уже кажется, что Марк всегда мне изменял. И тот случай на диване в квартире моей бабушки – лишь один из многочисленных эпизодов его неверности...
Конечно, сейчас до правды уже не докопаешься. Да и не нужна она мне, эта правда. Просто, анализируя наше с Тарасовым прошлое, я каждый раз убеждаюсь, что в нем было много слепых зон и темных пятен. Моментов, за которые я могла бы зацепиться, но осознанно закрывала глаза.
Проявляла женскую мудрость, как мне тогда казалось. Ну или говоря прямолинейнее и проще – прятала голову в песок.
По большому счету, в этом нет ничего удивительно. Когда мы с Марком начали отношения, я была молода и неопытна. Взрослела вместе с ним. И оттого, вероятно, привыкла ему доверять. Не потому, что он действительно этого заслуживал, а как-то по инерции.
На заре взрослой жизни вообще многое делается по инерции: и браки создаются, и дети рождаются, и быт настраивается... Чтобы чин чинарем. Чтобы все как у людей было.
И только ближе к осознанному возрасту, на рубеже средних лет, люди вдруг начинают задаваться вопросами. Думать. Анализировать. Понимать. И с прискорбием осознают, что их отлаженная годами жизнь – вовсе не их выбор, а мечты – заветные, прекрасные – так и остались мечтами.
Возможно, именно эта участь однажды настигла Марка. И это же впоследствии случилось со мной.
Хорошо, что тогда, в отчаянно кризисный момент, я нашла в себе силы на перемены: на развод, на переезд в другой город, на рождение незапланированного ребенка. Ведь если бы не все эти обстоятельства, я бы не сидела сейчас напротив Дениса. И не видела бы перед собой столько новых возможностей.
– Так, значит, ты и мать Карины... – начинаю я, осторожно подбираясь к интересующей меня теме.
– Брось, Вер, – усмехается Звягинцев, отправляя в рот кусочек пармезана, – наверняка Нина тебе уже все рассказала.
Удивительная прозорливость. Но все же мне бы хотелось выслушать эту историю из его уст.
– Рассказала, конечно, – улыбаюсь, не видя смысла отрицать очевидное. – Но то была ее версия.
– Говоря по правде, моя мало чем отличается. Я регулярно мотался в Новосибирск по работе, открывал там новую клинику. В один из вечеров повстречал Леру, мать Каринь. Мы выпили, переспали, а наутро мирно разошлись. Прекрасно понимая, что не встретимся вновь. Но у судьбы были на нас иные планы.
– Когда ты узнал о ее беременности, то не предлагал аборт?
– Предлагал, разумеется. Но Лера была категорически против: первая беременность, ей за тридцать, последствия аборта могли быть плачевными.
– И тогда вы решили растить Карину совместно?
– Что-то вроде того. Хотя, пожалуй, «совместно» – это слишком громкое слово. Растила Лера. Я лишь время от времени появлялся на горизонте. Ну и поддерживал материально, само собой.
– Выходит, ты никогда не был женат? – помолчав, спрашиваю я.
– Ни разу, – Звягинцев залпом осушает бокал. – Ну а ты, я так понимаю, успела побывать замужем?
– Угу, – отвечаю наклоном головы. – Довелось.
– Однажды?
– Да. Пять лет назад развелась.
– Бестактно спрашивать, чья была инициатива?
– Да нет. Мы ведь с тобой вроде как откровенно беседуем, – я медленно обвожу пальцем край своего бокала. – Инициатива исходила от меня. А причина была в его неверности.
– Как прозаично.
– Не говори. Прозаично и уныло.
– Выходит, сейчас вас с бывшим связывают исключительно общие дети?
– Ага, – киваю, не желая вдаваться в подробности Катино рождения. – И больше ни-че-го.
– А сколько лет старшему?
– Двадцать три. Его зовут Андрей. Не так давно он вернулся из Чехии, получал там высшее образование. И приехал не один, а с невестой.
Я пускаюсь в красочный рассказ о сыне и его девушке, когда у меня в сумочке звонит телефон. Решив, что это няня или моя помощница Лиана, я тотчас лезу во внешний кармашек и… обалдеваю, увидев слово, высветившееся на экране.
Тарасов.
Мы с бывшим созваниваемся крайне редко. Практически никогда. Да и зачем? Общих дел у нас давно нет, Андрей уже взрослый и справляется со своей жизнью вполне самостоятельно...
Так какого черта Марку понадобилось от меня сейчас? Ведь явно же не из праздного интереса звонит. Не ради того, чтобы узнать, как у меня дела.
– Вера, все в порядке? – осведомляется Денис.
Кажется, напряжение, отразившееся на моем лице, не осталось незамеченным.
— Да, все нормально, — киваю, судорожно натягивая маску невозмутимости. — Извини, мне нужно ответить. Я сейчас вернусь.
С этими словами я поднимаюсь на ноги и выхожу из-за стола.
Возможно, стоило отложить разговор с бывшим на попозже, но тревога, щупальцами сжавшее сердце, не даст покоя. Уж лучше разобраться с этой проблемой здесь и сейчас.