Компаньон - Garret Hawke Amell

— Надеюсь, ты понимаешь, что там могут быть не только хорошие новости?

Гермиона остановилась на половине движения и в замешательстве обернулась. Гарри сохранял предельную серьезность, пристально глядя ей в глаза. А потом глубоко вздохнул:

— Это я так, мысли вслух. Ты дверь не хочешь закрыть? Только перед этим скажи родителям, что с тобой всё в порядке.

— Они итак знают, что со мной всё в порядке! — раздражённо цыкнула Гермиона.

— Ты — член семьи. И у тебя есть определённые обязательства. — надавил голосом Гарри. Гермиона обреченно вздохнула и с силой потерла переносицу, резко развернувшись к выходу из комнаты. Сейчас не важно, галлюцинация это или что-то другое, важнее то, что Гарри был прав. У членов семьи действительно есть обязательства перед друг другом. У самого порога Гермиона остановилась и неловко обернулась:

— Что я должна им сказать?

— Правду. Что много чего произошло и тебе нужно время, чтобы это осмыслить. — пожал плечами Гарри. — Не волнуйся, они тебя поймут. Просто постарайся… Сгладить острые углы.

— У меня не очень-то это получается с близкими людьми. — горько усмехнулась Гермиона.

— Не говори невозможно пока не попробуешь. — ободряюще улыбнулся Гарри. Гермиона кивнула и спустилась вниз, не давая себе больше ни минуты на раздумья.

***

Джон как раз сделал глоток кофе, пока Джейн о чём-то говорила с дочерью на кухне. Судя по тому, что всё было относительно тихо, ситуация медленно начала налаживаться. Насколько это возможно в данной ситуации. Произошедшее до сих пор не укладывалось у него в голове. Как такое вообще могло произойти с их Гермионой? Поймав себя на том, что перечитывает газетный заголовок в пятнадцатый раз, Джон вздохнул и отставил чашку. По-хорошему, следовало принять решение, что теперь делать.

Джейн настаивала на том, чтобы найти дочери терапевта. И Джон был отчасти с этим согласен. Конечно, им всем нужна помощь. Но сначала… Сначала нужно, чтобы Гермиона сама решила открыться им. В эти несколько дней после больницы она была поразительно молчалива. И хотя доктор сказал, что это вполне нормальное поведение, но всё-таки молчание Джона жутко нервировало. Он ведь отлично знал свою дочь, способную выдавать более 500 слов в минуту одним предложением, задать миллион вопросов и параллельно сделать десяток мелких дел и жестов… Размышления прервал звук осторожных шагов, Джон опустил газету и неловко улыбнулся:

— Всё нормально, милая?

— Относительно. — мимолётно сощурилась дочь, наморщив лоб. И смущённо улыбнулась. — Я хотела извиниться за своё поведение. Столько всего произошло, и я… Торможу. Сама не знаю, почему.

— Все хорошо. Можешь тормозить. — поспешно сказал Джон и серьёзно добавил. — Мы будем рядом, если тебе вдруг понадобиться наша помощь.

— Что ж… Хорошо. — заключила Гермиона, напряжённо сцепляя руки в замок за спиной. — Я тогда пойду к себе, увидимся за ужином.

— Хорошо. — повторил Джон с точно такой же сосредоточенной интонацией. Гермиона начала подниматься по лестнице, а у него почему-то больше не получалось сосредоточиться на чтении. Из кухни слышались звуки работающего радио и шум бегущей воды — Джейн в очередной раз приводила в порядок и так чистую посуду. Нервная привычка. Делать что-нибудь монотонное и абсолютно бесполезное просто чтобы занять руки. Поразмыслив, Джон поднялся с кресла и направился к лестнице вместо кухни. По какой-то причине он чувствовал, что…

Поток размышлений прервал грохот и звон разбитого стекла наверху. Следом на кухне испуганно вскрикнула Джейн и, судя по звуку, разбила одну из тарелок.

— Оставайся здесь. — кратко скомандовал Джон и полетел наверх, плечом выбивая запертую дверь в комнату дочери. Взглядом он почти сразу нашел её и выдохнул от облегчения. Цела! Жива и здорова. Вот только комната выглядела так, будто в ней только что прошёл по меньшей мере локальный ураган. Книги порваны, мебель перекошена, стекла в окне и лампочки полностью разбиты. Картину завершала выбитая дверь, которая буквально держалась теперь на честном слове. Плечо немного саднило, но это последнее, на что Джон сейчас обращал внимание. Гермиона сидела на полу в центре комнаты, обняв собственные колени и раскачиваясь на месте. Взгляд был направлен куда-то в пустоту.

— Гермиона? Милая, ты слышишь меня? — осторожно начал Джон и подошёл ближе. — Так. Тише. Иди к папе, принцесса, тут целая куча осколков…

Как только он притянул дочь в объятья, та почему-то содрогнулась всем телом и сухо всхлипнула. Затем ещё раз и ещё… В какой-то момент она мёртвой хваткой вцепилась в его рубашку, между всхлипами прошептав:

— Это я виновата. Это всё из-за меня.

— Стоп-стоп-стоп… — прошептал на ухо дочери Джон, поднимая её на руки и отрицательно покачал головой, поймав обеспокоенный взгляд Джейн. — Подожди, не спеши. Мы вместе со всем разберёмся, я обещаю.

— Здравствуйте, что вам нужно?

Я поймал себя на том, что пристально рассматриваю Гермиону Грейнджер… Точнее, не так, передо мной стояла взрослая копия Гермионы Грейнджер, более высокая и с черными волосами. Она ещё раз пробежалась по мне взглядом и крепче сжала ручку двери. Я запоздало прочистил горло и выдохнул. Почему-то в этот раз преодолеть «барьер» и заговорить с незнакомым человеком оказалось гораздо сложнее. Как будто бы мне снова четыре, и родители впервые взяли меня с собой на ежегодный бал в Министерстве.

— Здравствуйте. Извините за беспокойство, я — однокурсник вашей дочери. И мне очень нужно поговорить с ней. — проговорил я, сцепив руки в замок за спиной. Мало ли, что обо мне могут подумать, если заметят дрожащие пальцы.

— Вот как? Обычно друзья Гермионы пишут ей письма. — поджала губы миссис Грейнджер. — В любом случае, я не думаю, что сейчас очень удачный момент для разговора. Но я передам, что вы заходили, так что…

— Нет-нет-нет, постойте, прошу… — зачастил я. — На самом деле, мне и с вами нужно поговорить. И с вашим супругом. Видите ли, это очень важно… Ситуация касается вашей дочери и Гарри Поттера. И мне очень не хотелось бы обсуждать это вот