Молодая госпожа с Лисьей горы - Кайла Зэт

Юня. Маленький А-Ю, был моей душой, моим сладким первенцем, которого я не хотела спускать с рук. Я так любила своего малыша… — голос старшей госпожи сорвался в плач. — Это не осталось незамеченным моим мужем и его братом. Мне говорили, я испорчу мальчика. Не дело для него быть все время у материнской юбки. Се Юню было пять, когда началась война с мятежниками на востоке. Его отца отправили туда подавлять восстание, и тогда Се Чжэньи предложил отправить его на поле боя. Ему было пять! Таким детям не место в столь жестоком месте. Я пыталась умолять мужа оставить его дома. Но у меня не было власти, не было силы…

Она судорожно сжала руки в кулаки, её взгляд потемнел.

— Они считали, что я слабая, что и мой сын станет таким же. Се Чжэньи убедил моего мужа, что только война сделает его мужчиной. Но что дала ему эта война? Лишила детства, сделала жестоким и холодным. Он вырос без матери, без тепла, без любви… Я… Я слышала рассказы солдат, как маленький мальчик среди крови и тел учился убивать, как его руки дрожали, когда он впервые сжимал меч… А я? Я лишь сидела в доме и плакала, боялась даже письма отправить, потому что знала — Се Чжэньи наблюдает за каждым моим шагом. 

Она перевела взгляд на меня, и в нём горело отчаяние.

— Спустя два года, когда муж вернулся с победой, Се Юнь меня уже не узнавал. Для него я была чужой женщиной. Матерью предавшей его, отправившей на войну. Тогда я начала упрашивать мужа оставить во время следующего похода Се Юня дома. 

Её губы задрожали. 

— Я молила его, умоляла… Хоть раз, хоть раз за все эти годы я кричала, что готова на всё ради сына, но что я могла? Меня никто не слушал. А Се Чжэньи заявил, если я буду лезть не в свое дело, следующим станет Лэ Янь. 

Госпожа Ли закрыла лицо руками. Вытерла слезы и выпрямилась.

— Я должна была бороться, но я только подчинялась. А потом Се Юнь вырос и мать ему уже была не нужна. Он стал так же жесток как его дядя и отец. Я думала в его сердце не было места для любви. Пока в нашем поместье не появилась ты, — она схватила меня за руки. — Ты изменила моего сына. Спасла его. 

Я молчала, чувствуя, как в груди разрастается болезненный ком. Сердце сжималось от осознания того, через что прошел Се Юнь, какой ценой он стал тем, кем был.

— Я не знаю, смогла ли я его спасти, — прошептала я, едва дыша. — Иногда мне кажется, что он лишь научился притворяться, что способен чувствовать…

Госпожа Ли покачала головой.

— Нет. Я вижу перемены в нём. С тех пор, как ты вошла в его жизнь, он стал другим. Он не мог никого любить, потому что не знал, что это такое. Но ты показала ему. Ты — первая, кто протянул ему руку, несмотря на его жестокость и холодность. Ты дала ему то, чего я не смогла…

Она сжала мои руки крепче, её пальцы дрожали.

— И я не позволю, чтобы его вновь погубили. Ни второй принц, ни его дядя, ни даже император! — В её глазах вспыхнул огонь решимости. — Ради тебя и ради него я сделаю всё что угодно!

Я сглотнула.

— Вы поможете мне?

— Не просто помогу. Я встану перед императором, если потребуется. Я слишком долго была молчаливым призраком в жизни собственного сына. Я слишком долго позволяла Се Чжэньи управлять моей судьбой. Но больше нет. Если это мой последний шанс искупить вину перед сыном… то я не позволю, чтобы его забрали у тебя.

Я смотрела в её глаза и понимала, что впервые за всю жизнь она действительно готова сражаться.

— Тогда нам нужно спешить, — сказала я, осторожно шагнув вперед. — Нам нужно защитить Се Юня. Я должна попасть во дворец и все рассказать. 

Матушка Се кивнула, её пальцы сжались в кулак.

— Сяо Лань, попроси хозяина постоялого двора подготовить повозку. Мы отправимся во дворец. 

— Матушка… — Сяо Лань тревожно посмотрела на свекровь.

— Все будет хорошо, иди, — заверила она невестку. — Я помогу А-Нян одеться. 

Сяо Лань кивнула и вышла из комнаты. Мне помогли переодеться в чистую новую одежду. Я все еще чувствовала слабость, но лекарство Юй Синь работало прекрасно. Она еще и тоник для силы мне дала, и я наконец могла двигаться без препятствий.

Се Юнь

Несмотря на болезнь, император великой Лян сам вел слушанье по делу об убийстве князя Бай Ю и людей из его резиденции. Рано утром меня вызвали во дворец, чтобы дать показания. 

Я прекрасно понимал, что наказания мне не избежать. Убийство аристократа пусть и заслуженное — всё равно оставалось преступлением в глазах закона. Поэтому, когда я ступил за ворота Зала Высшей Справедливости, я уже был готов к самому худшему.

Прежде чем войти в главный зал, меня встретил наследный принц. Он выглядел хмурым и встревоженным. Я убил его товарища и родственника. Должно быть он злился и был недоволен моим поступком. Ждать от него помощи не стоило. 

— Генерал Се, — его голос был спокоен, но взгляд выдавал тревогу. — Ты хоть понимаешь что наделал?

Я кивнул.

— Спас свою жену, ваше высочество.

Принц нахмурился.

— Бай Ю был не прав. Он напал на твой дом и похитил жену. И должен был предстать перед законом. Ты не должен был его убивать.

— Нужно было подождать пока он опозорит мою жену? — на моих губах появилась горькая усмешка. Что было бы если бы я не успел? Даже думать об этом не хочу… 

— Были варианты решения этой проблемы.

— Были, — я кивнул, — и я выбрал вариант, которого он достоин.

Наследный принц едва сдержался чтобы не высказать свое недовольство. Он угрюмо посмотрел на меня. 

— Что вы оба нашли в этой женщине? Оба ради нее совершили преступление. Неужели Хун Нян стоит того, чтобы губить свою