Училка для олигархов - Татьяна Бэк

В этот момент раздаётся стук в дверь. Но я уже готов к этому.

– Войдите! – главное, не показать Машеньке, что я жду, поэтому погружаюсь в баланс, сведённый бухгалтером.

Она мнётся, переступив порог. Я специально оборудовал кабинет так, чтобы посетитель замирал: идти до ближайшего стула слишком далеко, без разрешения и не попробуешь присесть, а лампы хорошо подсвечивают входящего, ослепляя; при этом я остаюсь в тени. Вот и сейчас у меня есть возможность рассмотреть эту противоречивую мадам. На первый взгляд, ничего особенного: худенькая, невысокая, невзрачная на фоне остальных танцовщиц. Но нежность очертаний лица, открытость взгляда подкупают. Она так неловко хочет выглядеть решительной, что я умиляюсь.

– Здравствуйте, Владлен Олегович. Юлиана передала, что вы хотели меня видеть! – почему-то я думал, что у преподавателей громкие, хорошо поставленные голоса, а эта говорит тихо, будто заставляя прислушиваться.

Образ невинной лани, который она разыгрывает, возрождает уснувшее бешенство, но приносит в подарок неожиданный стояк такой силы, будто я подросток в период пубертата.

– Здравствуйте, Мария Ивановна. Наконец-то мы с вами встретились. К сожалению, у меня не хватает времени, чтобы лично узнать каждого своего сотрудника. А ещё я понял, что мало внимания уделяю своей дочери: совершенно не успеваю пообщаться с её преподавателями. Особенно с очаровательной учительницей рисования, которую моя Стефания боготворит! – мне становится легче, когда я вижу, как она сжалась от моих слов. Даже не пытается оправдаться. Но я только начал, сучка!

Позволяю бешенству захлестнуть меня с головой, иначе я остановлюсь – слишком несчастный и виноватый вид у этой училки. Сам не помню, как встаю из-за стола и направляюсь к ней, продолжая сыпать обвинениями – она лишь всё ниже опускает своё покрасневшее личико. Ну уж нет, я хочу сполна упиться её позором и беспомощностью, пусть она просит о пощаде и прощении, желательно на коленях и с моим вставшим членом в нежном ротике.

– Смотри мне в глаза! – я уже представляю, как она отсасывает, а я кончаю на эту бархатистую кожу. Думаю, моя сперма будет отлично смотреться на её личике.

Следующее, что чувствую, это угловатость и острую худобу плеч Машеньки, когда я прижимаю её к двери. А ведь Кир был прав: Мышь – маленькая, испуганная, серенькая мышка.

– Интересно, и что в тебе находят мужики? Говорят, ты получаешь чаевых даже больше, чем Наташка, только никогда не выходишь за ними лично. Это так? – мне и впрямь интересно. Танцовщица, отказывающаяся от лишней купюры, засунутой за резинку трусиков…Нонсенс!

Но она молчит и учащённо дышит, что это: страх или возбуждение? Вот это и надо проверить, но здесь и не сейчас: хочу видеть, как эта шлюшка двигается в танце, как крутит своими прелестями только для меня. Путь облачится в свой наряд стриптизёрши – что-то мешает трахать её в образе учительницы.

Чтобы унять возбуждение отступаю и наслаждаюсь зрелищем: Маша растерянно хлопает глазками, руки поправляют поползшую вверх юбочку и пытается нащупать пятой точкой выход из кабинета. К чёрту! Я хочу её прямо здесь и сейчас, поставить раком, не раздевая, сдвинуть в сторону трусики и вставить на полную, чтобы она вскрикивала и стонала.

– А может и не ждать до завтра, а трахнуть тебя прямо сейчас?

Она будто становится ещё меньше: чуть-чуть и окажется составной частью массивной двери. Чтобы не позволить этому случиться, впиваюсь в губы, прохожусь рукой по косточкам позвоночника, словно по хрупкому музыкальному инструменту, но контролировать себя уже нет сил. Целую её судорожно, будто путник в пустыне, дорвавшийся до источника влаги: беззащитная шея, аккуратное ушко – слишком нежны и идеальны, хочется сломить это совершенство. Не отдавая себе отчёта, я прикусываю податливую плоть: не сильно, но ощутимо – она вскрикивает и отступает в сторону, а в следующий момент медленно сползает вниз.

Я наконец-то начинаю думать головой и понимаю, что с девчонкой с самого начала что-то было не так: слишком бледная, скованная, еле ступающая – заранее знаю ответ, но всё равно спрашиваю: «Что с тобой?» Ответ очевиден: «Нога-а-а» – и проваливается в обморок.

Её тельце такое хрупкое и невесомое, будто не девушка, а эльфийская принцесса или мотылёк – может, на пальцах остался след пыльцы? Но нет: руки лишь пахнут цветочными духами, а сама девчонка впивается мне в плечо, когда осматриваю её щиколотку. Наверное, сделал больно, значит это не просто растяжение, как надеялся сначала – придётся вызывать тяжёлую артиллерию в виде главного хирурга областной больницы (будто ему было мало огнестрельного ранения Кира пять лет назад).

Пока описываю ему Борис Борисычу все внешние признаки травмы, Маша приходит в себя, шипит и ворочается, даже делает попытку встать, утвержая, что ей ещё работать надо. Ну уж нет, детка, сейчас ты поедешь в палату, откуда тебя не выпустят до полного выздоровления. У меня много планов на тебя всю, поэтому нужна в работоспособном состоянии. Опять же, я ещё не видел приватного танца.

Я смутно помнила, как меня привезли в больницу, лишь руки Владлена, укладывающего меня в машину, словно ребёнка в колыбель. Сквозь дымку беспамятства проскальзывали нечёткие образы людей в белых халатах, прохладные прикосновения к щиколотке и мужской нудный голос, бубнящий о том, что так работать невозможно.

Утреннее солнце щекотало ресницы и нос, призывая проснуться и открыть глаза. Первый десяток секунд я не понимала, что происходит вокруг и почему оказалась в белоснежном безмолвии. «Так это же больница, вот почему так пахнет чистотой!» – я с детства знала, что такое аромат хлорки и «белизны» для белья: мама была неподкупна в таких вопросах – простой стирки и уборки было мало, нигде не могло быть и места для микроба или бактерии. Это был запах дома…Стерильный и химический.

События вечера всплывали в моей памяти зыбкими образами. Но хорошо запомнила лишь взгляд Владлена, обещавшего, что я не выйду без палаты без его разрешения. Первым желанием было сорваться с места и бежать подальше. Этот мужчина внушал мне настоящий страх, к которому примешивалось какое-то чувство, которое не получалось сформулировать.

– Здравствуйте, Мария Ивановна! – надо мной навис высокий аскетичный мужчина с непроницаемо-холодными и отстранёнными глазами, просканировавшими меня, словно рентген. – Как ваше самочувствие?

– Здравствуйте! —замялась, не зная, как обращаться к ледяной глыбе. – Всё в порядке. Можно,