Рунный Страж 3 - Ринат Тактарин

— Волков тут нет, но я могу показать на тебе. Вытяни руку, — я изобразил жест волшебника или дирижёра, типа, сейчас как палочкой жахну.

Виро под смех обоих охотников убрал обе руки за спину, в итоге и сам рассмеялся. Но этом дело не закончилось. Драко не устроил рассказ про бой с теневиком, не хватало подробностей. Я показал перевязанную руку и дополнил историю руной тепла, типа, две разные руны, что я кинул на теневика, вызвали бурную реакцию, холод и тепло. Тварь буквально рвало изнутри, пока теневик пытался прийти в себя, я отрубил ему голову. Вроде как удовлетворил любопытство, и чтобы отбить следующие вопросы, задал свой.

— А что значит рёв? — охотники уже не в первый раз за разговор переглянулись.

— Ты как будто не от мира сего, — упрекнул меня Драко. — Простых вещей не знаешь, — парочка его коллег со знанием дела покивала. — Аристократы вроде нашего герцога, иногда гуляют по болоту, заходят дальше, чем простые охотники, с седьмым или восьмым кругом, теневики не страшны.

— Да, — поддержал его Никлас. — Я тут в позапрошлом году охотился, как раз снег первый лёг. Только лёжку себе в начале болота устроил с полной защитой, ни один плетун не заметит. А тут вдруг крикуны хором заголосили. Я арбалет приготовил и спрятался. Через двадцать ударов сердца со стороны болота появился человек с луком за спиной и мечом в руке. Молодой, одежда на нём дорогая, я сразу подумал из знати кто-то, он пробежал мимо, но меня в лёжке заметил и крикнул…

— Ты в прошлый раз по-другому рассказывал, — предъявил Никласу Виро. — Аристократ у тебя в сторону болота бежал! — Драко на это хохотнул, а Никлас нисколько не смутился.

— Ты, мальчишка, другой случай вспомнил, у меня их много, давно я по болоту брожу! Знаешь, сколько народу там встретил, столько даже в Вольном поле не живёт… Ты слушаешь, или так и будешь перебивать старших?

— Слушаю-слушаю, извини, Никлас, — Виро смутился.

Мне тоже было интересно, даже если соврёт, какая-то часть правды в его рассказе будет.

— Ну, так вот, — рассказчик посмотрел на меня. — Пробежал мимо и кричит, беги, мол, если жить хочешь, я не дурак с первого раза понимаю, вот и побежал. А за спиной крикуны надрываются, ветки он веса плетунов хрустят.

Виро слушал с открытым ртом, а я вот не помню, чтобы под пауками ветки хрустели, они всегда тихо бегают. Никлас между тем продолжал.

— Далеко тот аристократ не убежал. Остановился, на меня с ухмылкой смотрит. А сам молодой, как наш Антуан. Гляди, говорит, что сейчас будет, только уши береги. Я-то сначала не понял, а тот дождался первой твари, и руну бросил. А та, как заорёт на весь лес! Я за уши схватился, крикунов как ветром снесло, а за ними и деревья. Широкая просека докуда глаз достаёт осталась, а поверху плетуны разорванные лежат, не меньше сотни!

— Это рёв и был, — вставил Драко. — И помощь позвать, и отбиться поможет. Только она больше, как пугач работает, нужно не меньше пятого круга, чтобы для атаки использовать.

— Тот мальчишка сильнее был, не меньше седьмого, посмеялся и убежал, мне тоже убегать пришлось, потому что теневики появились.

— Мы потому и собрались. Услышали рёв, мало ли кого в селение принесёт. Значит, не видел людей, Антуан? — спросил Драко.

— Нет, людей точно не видел, олени, волки и твари болотные. Пойду я, дела ещё есть.

— Доброй дороги, Антуан, — пожелал Драко, остальные охотники его поддержали.

Что интересно, местные никогда не спрашивали, куда я всё время ухожу, не верилось мне, что им не любопытно. Может, и догадываются о чём. Но я им не враг, потому никаких действий не предпринимают, люди они простые и мыслят так же.

Размышляя, я добрался до своего убежища, когда уже совсем стемнело. Но меня темнота не пугала. Благодаря руне ночного зрения, я прекрасно видел окрестности.

Оказавшись в межмировом коридоре, взялся за натягивание лески, урожай я собрал большой, и времени пришлось потратить много. В какой-то момент боролся с желанием бросить, но всё же доделал начатое. Грибы тоже повесил на леске, как и ведьма типа люстры.

Сегодня никаких занятий с мечом. Покончив с работой, завалился спать.

Сальма встретила меня, пребывая в отличном настроении.

— Здравствуй, мальчик, вижу, нарвался на кого-то, или просто веткой поцарапало? Каврило не забывай использовать… А что у тебя с рукавом? И бледный ты какой-то, будто яду желудочного попробовал!

— Здравствуй, Сальма! Я тебе обещанную голову теневика принёс…

— А-а, вот почему ты подранный такой. А ну-ка, показывай руку!

Повязку я почистил и поменял, рана заживала тяжело. Оставалась припухшей до сих пор сочилась сукровица. Ведьма посмотрела на отпечаток жуткой челюсти, затем глянула мне в глаза.

— Почему ты живой, мальчишка⁈ Здесь моё зелье не помощник, и опоздал ты поди, до сих пор бледный ходишь, а ране-то пара дней уже!

— Тварь вцепилась, я её убил. Про зелье не сразу вспомнил…

— Вот-вот. Я потому и говорила, сразу после укуса надо, яд мозги расслабляет, даже если капля в рану попадёт. А здесь? Теневик тебе руку почти откусил, показывай голову.

Я подчинился, она была завёрнута в любимый ведьмой шуршащий пакет, но в этот раз она не обратила на него внимания. Безобразная чёрная морда с оскаленной пастью, уставилась на нас мёртвыми глазами.

— Ага, молодой и голодный… Ты же до пепла не ходил? — я отрицательно покачал головой. — Жрать всем хочется, мальчик, вот он и покинул обжитые места…

Сальма взяла со стола нож и ловко срезала нижнюю часть морды, вместе с нижней челюстью и вооружившись чем-то типа шила, принялась возиться с клыками.

— Дай-ка мне пустую баночку, маленькую, — я нашёл её на столе, сам же принёс целую партию несколько дней назад. Откупорил крышку, протянул ведьме.

А та, каким-то образом проткнула клык, и оттуда закапала густая желтоватая жидкость.

— Яд хорош, злая тварь тебе попалась, много зелья получится.

Ведьма радовалась, о деле не забывала, она проделала ту же операцию с четырьмя клыками. Из них накапало две трети флакончика, Сальма выжала последние капли и, закупорив ёмкость, убрала её в карман.

— Уважил Антуан, чем возьмёшь, золотом? — на меня уставилась хитрая физиономия ведьмы.

Золота у меня до хрена, а скоро будет ещё больше, это не та плата, что берут с травницы.

— Знания, Сальма, золото оставь себе, — та улыбнулась.

— Молодец, Антуан, что тебе эти три золотых, когда