Вертикаль - Виталий Штольман

засасывает. Что ты мне сделаешь? Ударишь вдову на похоронах ее мужа? Давай, вы же все так делаете? Забери у меня все! – она начала копаться в сумочке, затем бросила в бандита ключами от дома, – Доволен? Или тебе еще и от машины надо? – следом полетели ключи от «Крузака», – Еще что? Трусы с меня последние весьма скромно снимешь и трахнешь? Я же переходящий приз, да?

Истерику перебил оркестр, открывший траурную церемонию.

– Пойдем, Анфиса!

– Никуда я с тобой не пойду! Это вы его убили… И доченьку мою! Сволочи! Я вас всех ненавижу! – вдова демонстративно покинула беседу и отправилась прощаться с мужем.

Окаём движением руки подозвал к себе подручного Свиста.

– Рожу свою в товарный вид приведи.

– Это напоминание.

– О том, как тебя шкет уделал?

– Ага, и о мести. Найду и на ремни порежу.

– Отомстишь еще, как найдется, а пока приглядываешь за этой самодовольной пиздой, понял?

– Понял.

– Если исполнять начнет, сделаешь по красоте.

– Типа не перенесла боли утраты и вскрылась?

Василь оставил последнюю реплику Свиста без комментариев, а лишь похлопал того по плечу и отправился следом за вдовой.

***

Вечер. Белосветск. Район «Восьмуха». Банный комплекс Окаёма.

Окаём собрал всех приближенных ему братков в бане под предлогом продолжения поминок их ушедшего из мира руководителя. Пили долго, пили с размахом. Каждому дали слово и каждый в щедрой форме пел дифирамбы Болту, что дал дорогу в жизнь многим из них. Официальную часть открывал Василь, он же ее и закончил: «Пацаны, поговорим о насущном: о нас с вами. Как теперь жить будем. Место Аркадия Матвеевича долго пустовать не может. Есть вы хотите порядка в городе, то стоит довериться человеку с яйцами, потому предлагаю свою кандидатуру, – бандиты уважительно закивали гривами, – Вижу все согласны. Ну и славно! А теперь изюминка мероприятия! Свист, пригласи дам!»

Пацаны задорно заулюлюкали, как школьники, впервые увидевшие сиськи. Им явно уже было плевать, что еще днем они хоронили глубоко уважаемого шефа.

Дверь в баню открылась, только вместо отборных белосветских путан на вертеп пожаловал ОМОН, что любвеобильно раздавал порции насилия и паковал обывателей в автозак. Окаём, закрывшись в туалете, пытался дозвониться до Богданова, но тот был не в сети. Оборону держать долго не вышло. Загребли и его.

Утро. Белосветск. «Долина нищих»

Богданов вышел из дома и завел «Мерседес». В машину посадить свою толстую задницу он не успел, ибо зазвонил телефон.

– Михал Михалыч, у нас ЧП, – вопил в трубку Троянов.

– Коля, а подождать это не могло, пока я до кабинета не доеду?

– Михал Михалыч, московские приехали, ночью приняли всех.

– Кого это всех?

– Всех с поминок Болова.

– А чего ты мне раньше не позвонил?

– Я звонил, у вас выключен был.

– Блять, батарейка села, – подполковник почесал залысину, – Выезжаю.

Он прыгнул в машину, открыл с пульта ворота, но тронуться не вышло, ибо путь ему перекрыл подъехавший тонированный микроавтобус. Из него вышел высокий мужчина татарской внешности в строгом костюме и по-хозяйски зашел во двор.

– Я не понял. Что здесь происходит? – завопил Михаил Михайлович, высунув голову из окна «Мерседеса».

– Подполковник Богданов? – сухо спросил гость и вытащил из внутреннего кармана пиджака ксиву, – Управление Федеральной службы безопасности. Подполковник Абашев. Пройдемте! Нас ждет долгий разговор.

– О чем?

– Всему свое время, Михаил Михайлович.

***

Утро. Отдел ФСБ по городу Белосветску.

С самого утра здание ФСБ было оккупировано московским начальством, которое ожесточенно вело допросы криминальных элементов.

Окаём уже час мариновался один в допросной, но опытного бандита, имевшего за спиной две ходки, этим не испугать. Пришел опер, начавший стрелять пулеметной очередью статьями из уголовного кодекса. Разговаривать с ним бандит без адвоката отказался. Следом пришел менее разговорчивый сотрудник, что заставил арестованного плеваться кровью, однако ж и это не смогло сломить его.

Пришел адвокат.

– Лёва, что вообще происходит? Кто посмел и по какому праву?

– Василь Петрович, я тут узнал. Задерживают всех вообще… И ментов, и конторских местных, и в администрации шороху навели. Говорят, даже к мэру у них вопросы есть.

– Вот, сука! Сдал все-таки, гад!

– Василь Петрович, вы что… Я ни-ни… Я столько лет на вас работаю и никогда, слышите, никогда даже мысли такой не было…

– Да, я не тебе.

– Спасибо!

– Помнишь, я тебе посылочку отдавал на хранение?

– Да, она у меня.

– Отдай ее законникам, им очень интересно будет.

– Так, местных же крепят.

– Тогда отправь ее сюда… Самому главному московскому!

– Как скажете! Еще что-то сделать?

– Лёва, – завопил Окаём, – вспомнить, какие бабки я тебе плачу, и вытащить меня отсюда.

– Я тут поспрашивал. Поговаривают, что это сверху указание. Дело гиблое.

– Мне плевать, чье это указание, ты понял? Если не вытащишь меня, я тебя найду, где бы ни был, это я тебе обещаю.

– Х-х-х-хорошо.

– Все, иди!

– Х-х-х-хорошо. Я сделаю все, что смогу, и постараюсь вытащить вас и остальных.

– Я тебе постараюсь, понял? Мной только занимаешься. Меня вытащи сначала, а там разберемся.

– Х-х-х-хорошо, Василь Петрович.

***

Вечер. Отдел ФСБ по городу Белосветску.

Московский опер истово курил прямо в лицо Смирнову, что сидел, прикованный к столу в допросной.

– Поговорим, товарищ майор?

– А чего тут говорить, если дело открыто и сразу же закрыто, – равнодушно ответил Илья.

– И препираться не будешь?

– А смысл?

– То есть вину свою признаешь?

– Это не важно. Тут улики налицо. Чтобы сложить, много ума не надо. Думаю, даже старлей справится.

– Ты же присягу давал, обещал народ защищать от всей шушеры, а сам к ним примкнул.

– И?

– Людей зачем убил?

– Разве ж они люди?

– То есть не отрицаешь, что убил?

– Давай закончим этот театр, ага? Строишь тут из себя сухого праведника, мы оба знаем, чем все закончится.

– Пиши! – опер протянул бумагу, – Кого? За что? Как?

– Один племянницу мою растлил, а второй людей подсаживал на дурь. А дальше сам картишки разложишь, мальчик не глупый.

– Ты как со мной разговариваешь?

– А что мне перед тобой стелиться? Я на нары, тебе