Время неблагих. Книга третья - Максим Андреевич Далин

— Слушай, сюпруг, — вздохнул Лэрик, — ну вот что у тебя за нездоровое желание тискать боевых товарищей? Ты его точно удушишь раньше, чем до Святой Земли доберёмся. Поймать котёночка и загладить до смерти?

— Не обращай внимания, принц, — усмехнулся Дэймен. — Они почему-то все так. И знаешь, лучше уж так. Потому что люди делятся на «смешно» и «противно», а «смешно» не худший случай.

— Между прочим, ничего подобного! — возмутился Рошер. — Я не из этих двух категорий. Ты мне нервы успокаиваешь каким-то образом… ну и мы ведь с тобой офицеры, Дэймен, а они — компания гражданская. Боевое братство и всё такое ведь!

— Ясно, — сказал Дэймен повеселевшим голосом и врезал Рошеру по спине игрушечной ладошкой. — Понял-принял.

Рошер ухмыльнулся и показал ему «душой и телом вместе».

— Вы милый, Дэймен, — ласково сказала Глейза. — С этим, кажется, впрямь ничего не поделаешь… Потому что у меня тоже есть нездоровое желание вас тискать. Вы, пожалуйста, говорите, если мы надоедим.

— Не смущайте меня, пожалуйста, леди Глейза, — сказал Дэймен. Взял со стола лист, оторвавшийся от букета, принялся его разглядывать внимательно. — Простите, команда. Я привыкну. Я пока не привык, правда. К теплу не привык.

— Знаете, что? — выдал Ричард, который за всем этим безобразием внимательно наблюдал. — Мне кажется, вы сработаетесь. И всё получится. Какой-то намёк на конкретный план уже есть… а что-то более определённое мы, похоже, сможем прикинуть только на месте.

— Да, — вспомнил я. — У меня же есть к тебе важное дело, Ричард. Высочества ведь Око не носят, прикинь? А как без Ока идти в ад? Нет, я звёзды-то нарисую, если что… но Око — совсем особое дело ведь… Ты мог бы им добыть? Как Гектору?

— Разумно, — кивнул Ричард. — Я добуду.

— Ричард, скажи, вы ведь все — враги Святой Земли? — тихо спросил Рошер. — И прибережцы, и перелесцы? Не нам враги, но стране? Я ведь правильно понимаю?

— Нет, — сказал Ричард. — Враги аду. Вы враги аду — и мы враги аду. Ну вот, он — в Святой Земле… но ты же знаешь: и в озёрных королевствах, и в Заболотье, скорее всего… Есть ещё такое подозрение, что и на Островах…

— И всё получено из рук святоземельцев, ага.

— А те, кто получил, плакали, отбивались и умоляли им не давать? Так и говорили: «Дяденьки, не надо, мы крепки в вере и нам всех жалко! И, главное, деньги ваши поганые заберите, от них адом тащит»?

— Ад говорит со всеми, — вдруг вырвалось у меня. И все на меня посмотрели. — Я говорю, Сэдрик несколько раз это переписал в своих тетрадях: «Ад говорит со всеми, помни!» И в рамочку каждый раз обводил. Кто забыл, кто купился, кто поверил — хана тому.

— Вот именно, — сказал Ричард. — Нам предстоит большая война, в любом случае, ребята. Рошер в своих планах так лихо заткнул всех адских прихвостней, будто их угомонить ничего не стоит… а нам всем хватит. Я понимаю, тяжело воевать на своей земле, со своими же… но они точно вам свои, упыри?

— Отец говорил: очистить и раны залечить, — сказала Глейза. — Мне это намного ближе. Чистить и лечить…

Рошер обнял её, и она легла ему на плечо, привычно. Лэрик оперся локтями на стол, обхватил голову руками.

— Ага-ага, а чтоб вылечить страну, придётся убивать людей… которые убивают других людей… и так без конца…

Глейза взглянула с состраданием почти до боли, но ей было не дотянуться до Лэрика через стол — и я его обнял. Мы уже знали, что Дар его тоже грел — и сработало. Лэрик тяжело поднял голову, взглянул на меня, а я сказал:

— Мы пойдём и заткнём ад. А дальше уже можно будет договариваться. И знаешь, я не уверен, что вот этих гадов, которые убивают людей и превращают их в машины, так уж легко считать тоже людьми. Я вот так думаю: если они люди — я не человек. Не хочу быть с ними одной породы.

— Да! — почти весело закричал Рошер. — Точно!

Будто эта мысль у него груз с души сняла.

Высочества кричать не стали. Но я почувствовал, что мой принц дышит полегче, и Глейза легонько кивнула.

— Я понимаю, — сказал Ричард, — с таким смириться тяжело… но вам придётся, лапушки мои беленькие. Совсем избежать войны не получится. Вы можете только попытаться так сделать, чтобы эти гады не подожгли весь Великий Север… и чтобы они не победили, не дай Господь. Вы ведь у нас ещё и разведка. Вы увидите, я думаю, то, что никто из нас не видел, о чём мы не предполагаем даже. Если вы сообщите — мы хоть будем знать, с какой стороны ждать удара. Мы все к войне готовимся… но чем дальше, тем я чаще думаю, что не так-то мы и готовы.

— Всё, дошло до меня, — грустно сказал Лэрик. — Никаких белых лошадей. В дерьме по шею. Но выхода-то нет, деваться некуда… Нам с тобой надо пожалеть наших условных потомков, старшая. Вот Эральд упырей не добил — теперь нам хлебать полной ложкой…

— Есть одна существенная разница, о которой я уже давно думаю, заяц, — сказала Глейза. — Если мы всё провалим, никаких потомков не будет. А хлебать будет весь Великий Север.

Дэймен мрачно кивнул. А я взял и положил руку на стол, ладонью вверх. И все мои поняли: мы снова взялись за руки, вчетвером — и всё внутри нас высветилось, как тогда, в Лиловом Чертоге, Божьим огнём или огнём Эральда… Только сейчас — никакой волны шального счастья. Тепло и сила. И общность. Выросли мы.

А поверх наших рук свою ладонь Ричард положил — ледяную силу, от которой Дар у меня взметнулся, как костёр от горючки, а у высочеств и у Рошера вспыхнули щёки.

Дэймен взглянул вопросительно. Явно понял, что это обряд — но даже не потянулся.

— А ты? — спросил я.

Дэймен удивился предельно, даже показал на себя пальцем с вопросительным видом.

— Вот именно, — сказал Лэрик.

Дэймен просиял — и на лунную ладонь Ричарда положил свою ладошку. Жар чистого Дара. И полыхнуло ещё раз.

Надеждой.

— Ого! — закричал Рошер.

— Видите? Нам нельзя даже думать, что провалим, — сказал я. — Мы сделаем. Вы же чувствуете?

— Ладно, ведьмак, — сказал Лэрик и улыбнулся. — Куда ж мы денемся…

Перед рассветом, когда Ричард улетел в дождь, мне аж мокро и холодно было за него, и Дэймен сказал, что пожалуй, пойдёт, уже совсем