Сакура-ян (Книга 6-2) - Андрей Геннадьевич Кощиенко
— Доктор Ким готов вас принять, — сохраняя на лице улыбку, сообщает она. — Если вы готовы, пожалуйста, следуйте за мной.
— Готова! — словно пионерка восклицает СунОк, вскакивая с места.
— Прошу вас, — с поклоном делая жест рукой в сторону лифтов, приглашает работница клиники.
Клиентка, не выпуская зажатый в кулаке телефон, направляется в указанную сторону.
(немного времени спустя)
Кабинет пластического хирурга Кима. На стене рядом со столом, стандартно на американский манер, развешены многочисленные бланки дипломов и наград в узких рамках из тёмного дерева. Другая стена — целиком из стекла — открывает панорамный вид с высоты на Сеул. В центре кабинета находится светлый стол современного дизайна с дорогим монитором, рядом со столом — скульптура из хромированного металла в стиле хайтек, повторяющая (если внимательно присмотреться) линии человеческого лица.
Доктор Ким, мужчина лет сорока, ещё без единой морщины на лице, в иной момент времени очень бы заинтересовал СунОк (особенно его правая рука без обручального кольца), но сейчас ей не до этого — она напряжена и сосредоточена…
Хозяин кабинета в белоснежном халате, идеально сидящем по фигуре, озвучивает клиентке вводную часть: какие операции и процедуры проводят, чем знамениты и невероятно популярны во всём мире. Затем задаёт дежурный для него вопрос.
— СунОк-сси, наша клиника способна удовлетворить любое ваше желание по изменению внешности. Вполне вероятно, что у вас уже есть образ, к которому вы стремитесь. Было бы гораздо проще для меня и для вас, если бы вы смогли проиллюстрировать его каким–нибудь изображением. Есть ли у вас такое?
— Да, есть! — энергично восклицает СунОк и решительно достаёт из сумки заранее припасённую «заготовку».
— Вот, — говорит она, выкладывая на стол перед хирургом фотографию. — Сделайте меня похожей на неё!
С фото на озадаченного Кима, внимательно смотрит сияя голубизной глаз, самая известная в Хангук скандалистка, госпожа Пак ЮнМи.
Вторая ветка сакуры потеряла девятый лепесток…
Лепесток десятый
Время действия: тринадцатое августа, вторая половина дня
Место действия: Токио, «Gizo Studio»
— ЮнМи — сама, очень хорошая новость для вас, даже две! — с чрезвычайно довольной интонацией сообщает некто рядом со мной голосом, похожим на директора агентства.
Выныриваю из задумчивости, в которой искал ответ на вопрос: «Так какая же композиция станет хитом всех времён и народов?», перевожу взгляд в направлении звука и действительно вижу своего японского «шефа», господина Масаки. При этом с удивлением понимаю, что наблюдаю его вверх ногами. Ах, да! Буквально только что «открутив» сорок пять минут «хорео» вместе с подтанцовкой, я перешёл в «фазу отдыха» — для начала походил по залу с целью остыть, а после улёгся спиною на стол у стены, закинув на неё ноги, для оттока крови. Местные тоже так делают, причём совершенно не заморачиваются, располагаются прямо на полу. Но ЮнМи же у нас «прима — балерина», и подобная простота ей «невместна», поэтому я захватил мебель, дабы демонстрировать свой «уровень». Беззастенчивая и наглая «экспроприация имущества» была воспринята окружающими абсолютно нормально, как нечто само собой разумеющееся. Думаю, народ бы «недопонял», начни я валяться вместе со всеми.
— Один момент, Масаки–сан, — прошу я и, наклонив ноги вбок, спрыгиваю (ну или сваливаясь) со стола.
Начальству, пускай, возможно, и номинальному, нужно показывать уважение, да и разговаривать с человеком, старше тебя по возрасту, задрав при этом «копыта» в потолок, просто некультурно.
— Что за новости, господин директор? — с улыбкой интересуюсь я, приняв вертикальное положение.
— Первая, — тоже улыбаясь во весь рот, громко сообщает тот не только мне, но и, по — видимому, всем присутствующим, — размеры вашего японского фан — клуба, госпожа Агдан, превысили один миллион человек!
Девушки и прочий штат наёмных работников, находящийся в танцзале, услышав слова директора, разражаются аплодисментами, поздравлениями и возгласами одобрения в мой адрес. Я же немного «туплю», не понимая, как реагировать, но, вспомнив о местных традициях, действую по шаблону — начинаю совершать благодарственные поклоны.
— Это много? — осторожно интересуюсь я после окончания «ликования».
Миллион, понятное дело, цифра большая. Однако в Японии проживает 140 миллионов человек. Меньше одного процента получается… Краем глаза замечаю обращённый на меня взгляд Харуко — сан, в котором я читаю гордость. Вау, она мною гордится? Шикардос…
— Очень! — жизнерадостно восклицает Масаки–сан. — У знаменитых «Arash» число фанов составляет 1 010 000, а у вас сейчас — 1 025 000! И эта цифра продолжает увеличиваться!
Ещё раз благодарю директора, думая о том, что вновь вылезает моя старая проблема — «я и фанаты». Их уже миллион с лишним, а я, можно сказать, даже в глаза их ещё не видел. Калька с корейской ситуации. Надо что — то с этим делать. Хотя бы мерч продавать начать… Серёга, не будь таким меркантильным кью! Люди тебя любят просто так, а ты первое, о чём подумал, — как их монетизировать! Пфф… Ну ладно, проведу фан — митинг, после него начну продажи. Хотя пришедшие на мероприятие захотят приобрести памятную вещичку, а у меня ничего и нет… Как же трудно быть немеркантильным!
— И вторая новость! — объявляет директор, закидывая голову назад и вещая куда — то вверх, словно желая накрыть голосом «большую площадь», — Все билеты на оба ваших концерта в «Токио Доум» раскуплены! Распроданы за сорок две минуты!
— Охуу… — непроизвольно и абсолютно искренне выдыхаю я.
Вот это да! Сто десять тысяч билетов за сорок две минуты!Да офигеть…
Стою, приоткрыв рот, смотрю на «благого вестника», пытаясь воспринять услышанное в полной мере. Присутствующие снова аплодируют, кажется, даже громче, чем в первый раз, а возгласы звучат явно веселее (может, от понимания, что у них будет работа и зарплата?). Реакция окружающих, их восхищение помогают преодолеть внезапно возникший «ступор». Вновь благодарственно кланяюсь во все стороны. Пока это делаю, восстанавливаю контроль над эмоциями. Но, выпрямившись в последний раз, неожиданно обнаруживаю обращённые на меня взгляды, преисполненные ожидания, и тишину. Очевидно, настало время для чего — нибудь более серьёзного, чем поклоны. Например, для пафосной благодарственной речи.
— Искренне признательна за оказанное мне в Ниппон высокое доверие! — заявляю я, фактически транслируя свои чувства.