Черновик для Эффы 4 - Владимир Алексеевич Ильин

Перекидная через плечо — в такой удобно конспекты на лекции носить, черно-серая, добротная. Лет ей немало, судя по фасону и смазанной маслом молнии.

Дождался, когда майор расстегнет ее, достанет сотовый и включит. Закрытую сумку он положил себе на колени.

Считав идентификатор, я отправил ему на подписание полную юридическую доверенность на право любых действий.

— Эка ты запросил. — Смотрел он на свой экран. — А скромнее там не было ничего?

— Ой. Сейчас выберу другую.

— Да и так нормально. Я тебе доверяю, — подмигнул он. — Не украдешь же пенсию у старика?

— Что вы, сэр. Как можно. — Выражал я сдержанное негодование о подобной мысли.

«Всего до нитки обчищу».

— Подписано. Вези. Набережная Фару, дом четыре. — Лег он на настил обратно. — Мягко только вези. И по пути бы в магазин, да водочки — раны обработать.

— А я уже взял…

— Что взял?

— Водку… Мы на вокзале. — Якобы смутился я.

— Ну, на вокзале вряд ли паленую сейчас продают. Неси. — Хмыкнул он. — Не последнюю забрал? — Уточнил майор, когда я принес литр «Пшеничной прохлады».

— Да я два ящика…

— Два ящика? На двух парней и трех девчонок? — Хохотнул он, тут же поморщившись от боли. — А что, нормально распорядился. И вот так нес через вокзал?..

— Ну да. Честно же куплено.

— Везучий ты, Савой. Напоролся бы на военную комендатуру — нам двоим пришлось бы невесело.

— Простите, сэр.

— Это просто тебе на будущее… Чтобы не таскал водку в военный гравилет. Сначала прикрыть чем-то надо. А уже потом… — Дышал он устало, явно успокоившись за свою судьбу. — Все, вези меня.

— Да, сэр. — Задержался я, чтобы прикоснуться к руке и отправить его в сон.

Потом осторожно забрал сумку, прижатую им к животу — пришлось разгибать его пальцы, которыми он намотал лямку — и переместился с ней на Аликс.

И уже там спокойно перебрал все содержимое.

Положение всех документов до начала обыска — делаем фото. Все, что лежит внутри — аккуратно выташить и перебрать по порядку, оставляя в памяти телефона. Затем сложить в том же порядке обратно.

Документы на номерные вклады с распечатками сумм — делаем фото. Карты на имена чужих людей — тоже фото. Какой-то журнал с закладками — на каждый лист две фото. Небольшой фотоальбом — тоже. Отпечатки стереть. Прощупать подкладку — что-то твердое. Потайной замочек на тыльной стороне крупной молнии — тянем аккуратно и смотрим внутрь.

Явный прибор с выдвигаемой антенной — проигнорировать. Ключи — фотография всех изгибов. Потом сообразил и перешел на свой гравилет на Аликсе — там нашелся банальный пластилин. Им снял отпечаток. Карточка с номером телефона, без имени — сделать фото.

Завершив, сложить обратно — проверить по первой фотографии. Вроде все соответствует. Вернуться, добавить Лоуду сна и намотать лямку обратно на пальцы.

«А ведь повезло — крепко повезло. Он же на этот выход брал модуль шифрования — вместе с записной книжкой. Иначе ни за что эту сумку с собой бы не потащил — вон как бережно прижал».

И это везение следовало развивать.

По адресу «Набережная Фару, дом четыре» находилось небольшое поместье на первой линии побережья — со своей площадкой для посадки. Система диспетчеризации, к слову, была крайне против нашего приземеления — «только закрытый список жильцов» — поэтому, оставив гравилет в воздухе, я пошел будить майора.

— Это дом хорошего друга, он уже в отставке. — Прокомментировал Лоуд, протирая глаза и глядя на часы. — Мне оставил код доступа. Сам он обычно в столице обитает — там внуки.

Знаю я одного человека, который вообще охранником в чужом доме… Но да ладно.

После введенного кода диспетчер согласилась нас пропустить на территорию — и не грозила больше вызовом полиции.

Как бы майор не уговаривал, но я провел его под руку до входа. Самому ему идти тяжеловато явно — незнакомец, хоть и легкий, но бил от души. Что, впрочем, не помешало Лоуду забрать сумку и короб с таллиумными браслетами в дом. Этот груз ему тяжелым не показался.

— Выздоравливайте, сэр. — Пожелал я ему.

И рванул через воздух сначала на мебельный склад — во всем должен быть порядок. Там, оставив гравилет под загрузку — сунул две красные купюры менеджеру, чтобы он сам проследил за сборкой заказа — принялся звонить в столицу своим юристам.

У них там был полдень — так что ответили сразу.

Объяснил им вводные: мол, есть родственник при смерти, который решил перекинуть мне свои капиталы в обход процедуры наследования. По счастью, капиталы он хранит на номерных счетах, в третьей стране, так что родня пусть и догадывается о них, но не уверена точно. И можно ли что-то сделать, если на меня оформлена неограниченная доверенность?..

Оказалось — нужно, пока доверенность не забрали. Ведь старики, особенно при смерти, ветренее юной девчонки и меняют решения по десять раз на дню.

Одна только беда — надо знать точно номер. Фамилия и данные владельца — хранятся внутри счета и сверяются во вторую очередь. Полной анонимности быть не могло — слишком порочна практика, когда силой выбивали номер и пароль. Поэтому паролем выступала сама личность обладателя — разумеется, если после ее ввода она подтверждалась любым законным способом.

Скинул юристу все сделанные фото с номерами и суммами. В ответ через какое-то время получил «Поздравляю!!!» — весьма искреннее, ведь иметь очень платежеспособного клиента это очень хорошо. С номерных счетов собралось около шестисот сорока миллионов. А ведь были и другие счета… Какую цель он преследовал все эти сорок лет — для чего было копить такие суммы? Чтобы, закрывшись на все замки, просто перебирать банковские выписки? Предательство, чужие жизни — ради того, чтобы в следующем месяце цифра стала больше?..

Завершив с мелкой пакостью, стал обдумывать более крупную. Ну а пока — скинул очередную партию фотографий папаше Аллиты. Как раз срок подошел.

В этот раз — в Харрит ушли фото спящей девушки, обнимающей подушку. Были видны плечи и руки — чистые, без следов побоев, чтобы не переживал. Торчащие из-под одеяла ноги — большие пальцы замотаны пластырем, ботинки у нас не самые удобные. Счастливая улыбка.

Пока работал, в гравилет стали грузить заводские упаковки — наши диваны и кресла еще предстояло собирать. Правда,