22 дня в "Барбаре" - Виталий Штольман
– Тут все? – грозно спросил Лука.
– Все! – Ванька, не раздумывая, ляпнул нужную фразу.
– Свезло тебе, – снова МХАТовская пауза, – Виталя!
– Иди уж на хер! – я осмелел настолько, что допустил сию мысль внутри своей головы, вслух промолчал с виноватым видом.
– Держи! – Лука отслюнявил мне четыре тысячные купюры, – Это тебе за выход! А это тебе, Вано, аванс, – моему коллеге досталось три бумажки. Видимо, расценки за ночь котировались больше. А жизнь-то налаживается.
Мы рассыпались в благодарностях своему покровителю, что не заставил себя долго ждать и покинул нас. Следом ревизия, занявшая ровно две минуты. Роспись в тетрадке. И я отправился следом. Спать. Ведь уже скоро меня ждала новая ночь и «Барбара».
День второй. Суббота
Миром уже давно правит гедонизм. Люди обрели смысл жизни в получении удовольствия. Мои же клиенты возвели в культ пиво. Тяжелый день? Выпей пива. Устал? Выпей пива. Смотришь футбол? Как же без пива? Пиво. Пиво. Пиво. Да у большинства из них сиськи больше женских, а свой член они видели не в отражении пару десятков лет назад. Отказаться от пенного значило отказаться от жизни. К чему такое существование в этом бренном мире без истинного удовольствия?
Все ждут пятницы, чтобы знатно поднажраться, а затем поправить здоровье в субботу. Как показывает алкогольный сканер, во второй вечер текучки стало значительно больше, как и завсегдатаев у «Барбары», причем занимали они не только столы, но и всю прилегающую территорию. Ссать ходили в ближайшие кусты, отчего вонь на жаре стояла такая, будто началась химическая атака. Внутри моей латрыжни стало невыносимо, потому перекуры стали все чаще и чаще. Главное калитку закрывать, а то ж за этими пиволюбами глаз да глаз. Мир полон предательства и лжи, ибо в королевстве датском все сгнило. Стоит держать ухо востро, чтобы не получить знатную оплеуху. Умыкнут что-нибудь и даже не пощурятся. Знаем, плавали.
Естественно появились и старые знакомые, и новые. Все набивались ко мне в друзья. А почему? Халява. Мол, дай в долг. Я сейчас сбегаю, деньги забыл, а лизнуть-то уже охота. Все это, конечно, хорошо, иногда даже правдоподобно выглядит, но я не первый год живу на этом районе, и все время пребывал на той стороне баррикад, но теперь я – распределительная шляпа. Мне, как бы не жалко, если мое, а коль не мое, извините. Мне расписной мытарь четко дал понять, что за неустойки жопа будет порвана на британский флаг. А я ж не хочу. Все предельно просто.
Из моей конуры открывался шикарный вид. Мне видно всех, меня – никому. А за окном реалити-шоу. До самого утра. Хоть снимай. Я же фиксировал у себя в голове. Вот оно, исследование социума. Кого только нет. Обывателей бара я разделил на несколько категорий. Первые – бегуны, снуют туда-сюда за добавкой по одной-две полторашки, где располагаются – неизвестно, но берут много, щедры на мелочь. Вторые – похмелянты. Пришел, излечил душу, ушел. Третьи – столовые. Возьмут литруху и давят ее под беседы с коллегами. Самый мерзкий тип. На литрухе много не сольешь. А сдачи с них хер дождешься. Еще и наливай постоянно. Четвертые – оптовики. Берут банками, бидонами, ведрами, цистернами. Щедры. Иногда остаются на беседу со столовыми, отчего становятся их жертвами. Крупная тара истреблялась на таможне. Как ночные комары, блуждающие в ночи, они будут сосать жизненно необходимую жижу до тех пор, пока сами не сдохнут. Истинная алчность. Природа умеет объяснить сложные вещи. Есть еще и подклассы – бузатеры, валяльщики, страдальцы, философы, болельщики и прочие. Чертей и бесов здесь хватало сполна. Театр людской мерзости работал исправно.
Сегодня было относительно тихо, если не учитывать одной вялой драки и бушующей чьей-то жены с тяжелой рукой, ничего за ночь и не произошло. Народ громко трепался на самые разные темы, кто-то побрякивал на гитарке, и, самое главное, все покупали пивко. Я не доливал, а ништяки не довешивал. Разрушая доверие и любовь путем обмана, лжецы получают бессрочную визу к девятому кругу ада, где арктическая стужа покажется легким летним ветерком. Иуда. Брут. Кассий. Можно смело пополнить сей список, но мне ж надо чем-то приправлять радостями свою жизнь. Не я один продал душу дьяволу за пенное с вяленой рыбкой. Стоит выглянуть в окошко и все станет на свои места. Шабаш продолжался, пока пьянь тянулись к повелителю крана.
Все шло своим чередом. Как мне казалось. После двенадцати народ начал потихоньку рассасываться. А затем появилась она. Дама на «Гелендвагене». Явление сие стало редкой диковинкой. Как ее занесло в наши края? Тишина окутала окрестности, я аж поднял свою тощую задницу, чтобы посмотреть, не конец ли света мчится в нашу сторону. А то мало ли ядерный гриб или волна взрывная идет, а я все пропустил. Под конец лучше насладиться прекрасным видом. А сие было лишь началом, ибо писала в сторону моей латрыжни барышня потрясного вида. Модель. Одним словом. Если двумя, то дьяволица-искусительница. Из нее лилась сильная энергия, а глаза горели ярким огнем. Короткое платье с трудом скрывало изящные ножки, что приковывали взгляды местных мужчин, чем она естественно гордилась, потому и писала от бедра, как по подиуму. Когда-нибудь ее точно изнасилуют за такой горячий наряд. Возможно она того и ждет. Нарывается.
– Две полторажки «Жигулей», – смело выдала она.
– Барных?
– Ага.
– Женюсь, – крикнул кто-то из присутствующих, и все задорно заржали, чем вывели меня из ступора.
– Всегда пожалуйста, мадам!
– И фисташек грамм двести!
– Великолепный выбор. Что-то еще?
– Нет, спасибо.
– Как скажете, мадмуазель.
Барышня сунула мне бумажку с Ярославом Мудрым и сладостно сказала: «Сдачи не надо!»
В тот миг я понял, что влюбился. И не я один. Пока наливал вторую, девчуха забрала с прилавка налитую, ей в этот вечер можно было уже все, и лихо саданула с горла. Пила жадно. Что-то лилось мимо рта и утекало куда-то вглубь ее горячего летнего платья. Кто-то зааплодировал. Стоя, понятное