Закат 1 - Василий Лазарев

— Откуда, это же ведь великая военная тайна, — мстительно взглянула на него Наталья.

— Около сотни.

— Что будет потом? — упавшим голосом спросила Наталья.

— Вы точно хотите знать? — Сергей Мамонтов отвернулся, боясь встретится с ней взглядом.

— Это же и меня касается. Если бы не редакционное задание, я сейчас сгорела, а так вот сижу… с вами.

— Каннибализм, — коротко ответил лейтенант.

— Вы… это сейчас пошутили так неостроумно? — у Натальи расширились глаза от услышанного.

— Не-а, — Мамонтов отрицательно покачал головой. — Наверх нам пути нет. Боюсь представить, сколько там сейчас рентген. Мы заперты как пауки в банке. Отсюда идёт туннель, его протяжённость порядка сорока километров. Точнее сказать узкоколейка, по ней можно попасть на скрытый аэродром. Лететь правда некуда и то, если его не обрушило взрывами.

— Может тогда сразу пойдём, не дожидаясь каннибалов? — прошептала Мамонтову в самое ухо девушка.

— У меня, гражданка своё начальство есть, вон рядом сидит, — Сергей кивнул на двух полковников, также тихо беседовавших между собой. Вдруг старший оперативный уполномоченный Гнездилов Р. А. достал табельный «Макаров» и выстрелил себе под нижнюю челюсть. Выстрел в тишине прозвучал как удар хлыста. Громов, вероятно не ожидавший такого, отпрянул в сторону и вскочил из кресла весь с головы до ног в крови чекиста.

— Товарищи офицеры, всё под контролем, — выкрикнул он. — Спокойно, это он сам так решил.

— Ага, под контролем, кроме мозгов чекиста. Начальника у вас теперь, товарищ Мамонтов нет, — зловеще прошептала она в ухо лейтенанту. — А он вам завещал, что вы со мной до конца. Извольте потрудиться и выполнить последнюю волю усопшего.

— Не надо так шутить. Самоубийство великий грех, — почти одними губами ответил Мамонтов.

— Ого! Вы же сотрудник КГБ, неужели вас это беспокоит? — искренне удивилась Наталья.

— Товарищи офицеры, через пять минут прошу явиться ко мне в кабинет на совещание. Будем думать, что делать дальше. И вы, Мамонтов тоже, теперь за весь особый отдел отдуваться будете, — «приятно» удивил Сергея Громов.

— Вы полагаете? Я думаю, что КГБ уже нет, как и всего остального…

— Стоп! Стоп, лейтенант. Это мы обсудим отдельно. Прошу за мной. Дозиметристам проверить герметизацию бункера, уровень заражения и незамедлительно доложить.

Громов поманил за собой лейтенанта и ещё несколько офицеров, они вышли из зала. Наталья осталась сидеть одна крутя в руках карандаш. От нечего делать девушка начала выводить какие-то линии в подаренном ей блокноте. Через несколько секунд она поймала себя на мысли, что рисует ядерный гриб и чуть не выронила блокнот!

— Неплохо, неплохо, — за её спиной раздался женский голос. Наталья обернулась и увидела женщину лет сорока в белом халате. — Вы корреспондент?

— Похоже? — обречённо вздохнула девушка. — Я уже и не знаю кто я. Корреспонденты кончились по всей видимости, как и весь мир.

— Меня зовут Ирина. Я штатный психолог. Знаете, по-моему, вы правы. Я по роду своей деятельности должна выслушивать все страхи, опасения, пытаться разогнать плохое настроение заступающих на смену людей. Раньше, до сегодняшнего дня, я думала, что делаю полезное дело. Забочусь о психическом состоянии дежурных. Вы даже не представляете какая на них лежит ответственность. Точнее лежала, а ведь среди них есть очень разные люди, — понизив голос добавила Ирина. — Можно я присяду?

— Конечно, что вы. Что же с вами произошло сегодня? Очень интересно, знаете ли. Наш разговор как-то отвлекает меня от раздумий о семье. Ведь их уже нет.

— Мы с мужем здесь, а дочка с внуком два дня назад уехала в Крым на бархатный сезон, боюсь, что они погибли.

— В Крыму может и нет.

— Может, — вздохнула она. — Мой муж полковник Громов. Так вот о смысле жизни, дорогуша. После того как увидела на карте надписи «Пуск», я явно ощутила, что это и моих рук дело. Ведь это я «правила» настрой и мозги дежурным. Согласно директивам партии. Понимаете, я причастна к этому! На моих руках кровь всего мира.

— Ну это вы зря. Нельзя так обобщать, — не согласилась Наталья. — Тогда и я причастна, ведь тискала же свои пасквили в этой дрянной газетёнке.

— Наталья, вы себе представляете, что там наверху? Нас примерно готовили к такому исходу. Ну точно, конечно, никто не знает, чем закончится, но то, что там, — она показала пальцем в потолок, — сейчас каменный век, это абсолютная правда. И мы со своими дурацкими профессиями вообще никак не вписываемся в новый мир. Мы исчезнем. Как говорится в той книге? Живые позавидуют мёртвым.

— Я смотрю вы все здесь при погонах, а Библию цитируете только в путь, — печально покачала головой девушка. — У меня вообще нет профессии. Окончила МГУ совсем недавно, дочь известных родителей, внучка партийного бонзы. По жизни мажорка и прожигательница родительских денег. И я уже постепенно начинаю понимать, что жить мне осталось пару недель, не больше. Знаете, что мне сказал Мамонтов?