Брошенная невеста дракона - София Руд

— Где Лайви? Позовите ее сюда, — раздается громкий голос отца.

И я понимаю, что медлить больше нельзя. Собираю волю в кулак и мчу на кухню, чтобы оттуда выбежать на задний двор, а там — свобода.

Выглянув и убедившись, что никого нет, сжимаю кулаки и только хочу кинуться прочь, как натыкаюсь на кухарок, вернувшихся со двора. Одна полноватая блондинка, другая — миниатюрная брюнетка того же возраста, за тридцать. Но у обеих сейчас абсолютно одинаковое удивленное выражение лица.

Замерев, они оглядывают меня с ног до головы, задерживая взгляд то на прогулочной обуви вместо туфель, то на узле на моем плече. И без труда догадываются, что я затеяла.

— Госпожи нет в комнате! — раздается тревожный голос из дома.

— Как это нет?! Она вышла из комнаты без разрешения? — спохватывается отец. Сейчас же найдите ее! Всем искать!

А я во все глаза смотрю на кухарок, понимая, что они должны… обязаны меня выдать.

Но…

— Юная госпожа, поспешите, — неожиданно говорят они.

На секунду я теряюсь. Да, мы всегда относились друг к другу с заботой, но ведь женщин накажут, если узнают, что они не остановили меня!

— О нас не беспокойтесь. Скажем, что вас не видели. Уходите, госпожа, и постарайтесь стать счастливой, — просят кухарки так, будто это их собрались замуж за гада выдать, а не меня.

Киваю с искренней благодарностью, подхватываю платье и бегу прочь, пока нас троих тут не поймали. Добираюсь до высоких кустов и, пригнувшись, покидаю отцовский сад. А оказавшись у дороги, прыгаю в первый проезжающий мимо фаэтон.

— Вам куда? — Усатый извозчик хмурится, окидывая меня подозрительным взглядом.

— В академию Эш-Альс, только быстрее! — отвечаю я.

Лицо мужчины белеет так, что это заметно даже в оранжевых красках заката.

— Ну тогда держитесь покрепче, леди, — кивает он и вовсе не шутит.

Лошади рвут с места, и мы несемся прочь так, что жандармы могут наказать.

Надо бы держаться покрепче, а я оглядываюсь назад. На дом, на двор, по которому бегают слуги, папа и бабушка… И понимаю, что долгое время не увижу ни родных, ни это место. Место, в котором я выросла, место, за пределы которого я не выходила без сопровождения и надобности. Не видела настоящую жизнь.

И потому мне страшно до судорог в пальцах. Но решение принято.

— Назад дороги нет, — напоминаю я себе, а затем мысленно добавляю, что обязательно справлюсь.

Но даже не подозреваю, что ждет меня уже этой ночью.

Чем ближе мы подъезжаем к окраине столицы, тем разительней меняется пейзаж. Двух и трехэтажные белокаменные здания с черепичными крышами, плотно прижимающиеся друг к другу, сменяются на приземистые деревянные дома, обнесенные захудалыми заборами из потемневших досок. Только нет за ними ни стриженных кустов, ни дорожек из белого камня, ни изящных беседок или прудиков с мостиками. Зато много некошеной травы и деревяшек, сложенных в неровные кучки у самых ворот.

Сами дороги тут тоже совсем другие - не мощеный булыжник, а утоптанная земля, посыпанная каким-то мелким серым камнем и вся изрытая ямами да колеями, отчего извозчик вынужден замедлить ход, а повозка так и подскакивает на каждой выбоине. Лошадь тяжело дышит, а кучер, качаясь в такт неровной езде, все чаще косится в мою сторону.

— А куда такая спешка? Зачем в ночь в академию ехать? — спрашивает он

— Утром хотела отбыть, но не успела.

— Значит, тебя там ждут? В этой академии? — Разумеется, — киваю я.

— А семья-то знает, куда ты собралась? — Он щурится.

По телу пробегает дрожь.

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что когда подбирал тебя, ты выглядела как беглянка. А судя по наряду, не из обслуги и на воровку не похожа. Дочка Мораев? — делает он вывод.

А я понятия не имею, что ему говорить. Очень хочется верить, что этот господин, без спроса начавший мне тыкать, просто любопытен. Но помнится, как бабушка наказывала не слоняться одной по улицам, потому что меня могут украсть и потребовать денег с отца за мое возвращение.

Не знаю, правда те истории либо же попытка напугать хорошенько, чтобы я лишний раз никуда не вышла, но сейчас очень боязно.

— Племянница, — отвечаю я.

Возница опять кидает на меня странный взгляд, от которого мороз по коже.

Смотрю на заходящее солнце. Перспектива ехать с этим незнакомцем по загородной дороге еще пару часов начинает казаться очень плохой.

— Племянница, которая убежала из дома? — усмехается усатый извозчик. — Надеюсь, ты не тех же диких правил, что все эти зачерствевшие староверы? Вот там один гостевой дом есть с добротной кухней. Давай остановимся и перекусим. Дорога еще долгая, а я с утра ничего не ел.

— Я спешу. Меня ждут к десяти.

— Да брось, девочка. У них после девяти уже никого не пускают. И Эш-Альс — не та академия, где нарушают правила. Даже ради таких богатеньких деток, как ты, — сообщает мужчина.

Теперь я уже не сомневаюсь, что у него какой-то зуб на столичную элиту.

Без спросу мужчина останавливает фаэтон у какого-то захудалого дома с кривой табличкой «Таверна» и спрыгивает на землю.

— Я же сказала, что спешу. Меня будут искать, — произношу я, надеясь, что он одумается и перестанет вести себя странно.

Однако вместо этого он выдает уж очень пугающую ухмылку, оголяя ряд гнилых зубов.

— Думаешь, я тебя не узнал, Лайви Морай? — начинает он, вскочив в фаэтон так быстро, что я чудом не падаю, выпрыгнув из него с другой стороны.

— Да о твоих глазах и волосах только и разговоров в тавернах. Нежный цветочек, недоступный простым смертным. Что такое? Я тебе не нравлюсь? — интересуется этот гад.

Я уже проклинаю тот момент, когда решила покинуть дом.

— Немедленно прекратите это, или я закричу! — предупреждаю я и пячусь

— А здесь никого нет, кроме пьянчуг, которые скорее мне помощниками будут, чем тебе. Зови, только имечко свое им не называй. Целее будешь, — рычит мужчина, подступая все ближе.

Как назло, я цепляюсь пяткой за какой-то выступ, может, камень, и падаю, а кучер смеется.

— Бегать «принцессу» не