Кровь зимы (СИ) - Екатерина Насута
— После смерти моего супруга, твой отец возглавил и род, и дружину. Я умоляла его проявить благоразумие и не рисковать собой. У Скопиных опытные воеводы, и люди, которые справились бы сами, но… нет. Как же. Он видит пути, он знает… он забыл, что не только Переплут способен свивать дороги. Поэтому и получилось, как получилось. Впрочем, ладно. Тебе придется выйти за стену, если ты и вправду хочешь править сама. Доказать, что ты способна увести людей и вернуться. Желательно, с добычей. И желательно с такой, которая заставит вспомнить о старых порядках.
Кая кивнула.
— Но это после… теперь пойдем, покажу тебе еще кое-что. И пора будет вернуться.
Площадка на вершине башни не так и велика. Но другой край выходит не наружу, в город, а внутрь. В Цитадель? Сколько зелени… сплошной и яркой. А крыш почти нет. Есть дома. Огороженные стенами, но стоящие достаточно свободно.
И снова зелень. Разделенная на квадраты. Побольше и поменьше. И совсем маленькие.
— Туда смотри, — княгиня касается плеча. — Видишь?
Зелень. Много зелени. И чем дальше или ближе к центру Цитадели, тем больше. Она лежит сплошным ковром, который изредка прорывают башенки или крыши. И в кипящей этой зелени и первые, и вторые кажутся ненастоящими.
Двор великого князя.
Еще один круг.
И зелень отступает от стен, точнее… это как… кольца? одно внутри другого? Цитадель — в городе, а внутри цитадели — зелень, а дальше — стена. И снова зелень. И…
— Видишь, переливается?
Что?
— Смотри внимательней. Прищурься. Ты увидишь.
Сказано было с полной уверенностью, и Кая послушно прищурилась. И увидела. Та, зелень, которая внутри кольца, она… она отличалась.
Светилась? Скорее сияла. Переливалась. Будто не живая, а… драгоценная?
— Это источник. Точнее, не сам он, но сила его, которая выходит на поверхность и питает Священную рощу, — голос Велиславы Изяславовны шелестел змеиным шепотом. — И там по-прежнему растут деревья. И там по-прежнему живет родник силы… силы, которую украли…
— Кто?
— Боги. И те, кто нарек себя их детьми… но на самом деле все они — воры, девочка… подлые воры, которые и устроили все вот это! — княгиня взмахнула руками, и теперь крылья её налились чернотой. — Которые едва не уничтожили мир, но им оказалось мало… они не успокоились и продолжают… продолжают его убивать!
А она вообще нормальная?
Глава 19
Глава 19
— Что ж, самое время познакомиться поближе, — княгиня держалась за спиной, и Кая слышала лишь её голос. Спокойный, мягкий и напрочь неподходящий женщине, которая стояла на вершине башни, расправив руки-крылья. — Это Драгомир. Мой сын и глава рода Волковых.
Волков выступил из тени и коротко кивнул.
— Добро пожаловать домой, — Драгомир не стал тратить время на улыбку. А вот глаза у него не чёрные, как у матушки, но серые, будто мёртвым льдом подернуты. И смотрит он словно сквозь Каю, но все равно неуютно. — Его супруга. Анастасия.
Какое странное имя.
И женщина тоже необычная.
Невысокая. Пухленькая. Лицо у неё круглое-круглое, как монета. А кожа в свете газовых фонарей отливает золотом. Золота на ней и так много. Широкая налобная повязка, сдвинутая на самые брови, расшита крупными золотыми бусинами. С повязки свисают золотые же нити с кулонами и колокольчиками, и при каждом движении это всё шевелится, звенит.
На шее ожерелья и цепочки.
На руках — браслеты.
— Анастасия из старой семьи, там свои обычаи. Она может показаться тебе слегка странной…
В этом доме все странные.
И не слегка.
И сам дом.
Не укладывалось в голове, что башня принадлежит к этому вот дому. Что… та самая башня, в которой Кая, осмелившись, подобралась к краю. И позволила ветру обнять себя, и дернуть, пока ещё играя. И оказавшись на краю вдруг поняла, что дышит.
Просто дышит, как не дышала никогда раньше. Кровь ли отозвалась на силу, ветер ли стал тому виной, но она стояла и стояла. Молча. Глядя вниз, а потом вверх, и снег касался щёк, гладил их, принося облегчение и успокоение.
Но башню пришлось оставить.
Вернуться. И теперь она стоит… где? В столовой, как сказала княгиня. Специальная комната для еды. Почему нельзя поесть на кухне, Кая так и не поняла, но спорить не стала.
После башни спорить совсем не хотелось. И Кая молчала.
Молчала, когда её отвели в покои, которые Волкова-Скопина назвала хозяйскими.
И когда одежду забрали.
И когда принесли другую, какую-то неприятную и сложную, в которую её не наряжали — заворачивали, окутывая слой за слоем в гладкие ткани. Кая позволила.
Терпела. Чужое место, чужие правила. И пока не поймёшь все, играть опасно. Проиграешь.
Невозможно выиграть в игре, правила которой неизвестны.
— Золото мило Макоши, — сказала Анастасия, и глаза её тоже стали золотыми. — В