Кремлевский гамбит 1 - Владимир Неровитов

Сборы, вопреки обыкновению, заняли гораздо больше времени, чем планировалось. Альбина отправила Танечку спать, а взрослых пригласила к столу. Мирослава Семеновна с уважением посмотрела на дочь. Несмотря на волнения последних дней, связанные с неприятным инцидентом, ее дорогая девочка оказалась на высоте. Кристально-белая скатерть была идеально накрахмалена, а стол сервирован по всем правилам.

— Мужчины, — не терпящим возражения голосом, произнесла жена замминистра, — потрудитесь переодеться к столу.

Кацолапов с яростью посмотрел на полностью упакованные и тщательно застегнутые чемоданы.

— Мира!

— Сеня, твоя одежда ждет тебя в кабинете, — ответила жена.

Стрелец наблюдал за этой семейной пикировкой и думал о том, что на каждого министра найдется своя Мирослава Семеновна, перечить которой будет просто невозможно. Не дожидаясь осуждения тещи, советник предусмотрительно переоделся к ужину. Альбина заметила, но только одобрительно усмехнулась, ничего не сказав.

Наконец все заняли места за столом. Жена советника приготовила легкий ужин: овощной салат и судака на пару со сливочным соусом. Арсений Дмитриевич скептически осмотрел диетическое меню и попросил мясную нарезку. Альбина ожидала чего-то подобного и мгновенно принесла блюдо с немецкими колбасными деликатесами.

— Вот это я понимаю, доченька, спасибо, — пробурчал Кацолапов. — Жизнь у вас здесь какая-то нервная оказалась, а когда я нервничаю, я всегда ем мясо.

Специально для тестя Стрелец открыл «Бордо», остальные выбрали «Рислинг».

— Ну что, Константин, — поднял бокал Арсений Дмитриевич, — оставляем на тебя нашу единственную дочь в непростое время. Надеюсь, ты помнишь, какая на тебе лежит ответственность.

— Арсений Дмитриевич, ну что вы, право, словно война на дворе, — ответил Стрелец. — Нет причин волноваться.

— Конечно, нет… — Кацолапов многозначительно посмотрел на зятя. — Костя, еще можно заскочить в последний вагон: секретный отдел МИДа будет рад такому специалисту, как ты.

Советник посмотрел тестю в глаза:

— Не стоит ворошить, Арсений Дмитриевич, — примирительно заметил он. — Мы ведь уже определились. Это не только мой профессиональный, но и наш совместный с Альбиной семейный выбор.

— Как скажете, — замминистра дал задний ход. — От предложения Громыко войти в рабочую группу по Общеевропейскому совещанию, надеюсь, ты не откажешься?

— От этого предложения совершенно точно не откажусь. Мне будет очень интересно поучаствовать в историческом процессе.

О чем только не говорили собравшиеся за ужином на служебной квартире советника Басова, лишь бы только не упоминать инцидент с преследователем. И хотя резидент Кузнецов был крайне убедителен, заверяя, что опасности больше нет, ни Стрелец, ни Кацолапов не верили ему до конца.

Мирослава Семеновна, заметив, что пора наконец оставить служебные споры, элегантно перевела разговор на то, что она планирует на лето для внучки. Застольная беседа перешла в плоскость воспоминаний о дачных приключениях Альбины и курьезных историй про сановных соседей. Стрелец вздохнул с облегчением: вместе с переменой темы гостиная, как и должно было быть, наполнилась теплом и уютом.

На Стрельца тоже накатили воспоминания: родители, сестра, бабушки и дедушки, друзья, одноклассники, его Москва и его дача, но поделиться этим опытом он не мог ни с кем. В той жизни, из которой его забросило в семьдесят третий год, Евгений Борисович Стрелец еще даже не родился. Советник пригубил вина.

— Ладно, дорогие, — Альбина посмотрела на часы, — завтра рано вставать, так что предлагаю сворачивать посиделки.

Но сказать и сделать — это две большие разницы. Пока женщины мыли и вытирали посуду, мужчины устроили перекур. Арсений Дмитриевич с удовольствием затянулся, потягивая коньяк.

— Знаешь, Костя, я уже грешным делом подумал, что шпионские страсти остались в прошлом, — произнес Кацолапов. — В Лондоне за нами с Мирой тоже ходили с утра до вечера. Но не пугали, старались делать это ненавязчиво.

— Вы же понимаете, Арсений Дмитриевич, пока существует противостояние, игры спецслужб будут продолжаться. Иначе зачем они нужны⁈

— Против правды не попрешь, — рассмеялся тесть. — Но правила никто не отменял.

«Не отменял», — подумал Стрелец и почувствовал, как где-то далеко на окраине сознания зажегся тревожный сигнал. Советник ждал новостей от резидента. Игорь Прокопьевич был на сто процентов уверен, что парни Вольфа возьмут Зински этим вечером, когда того будут вывозить из посольства. Но телефон молчал. Меньше всего Стрельцу хотелось, чтобы американская провокация повторилась при тесте.

* * *

Июнь 1973 года. Берлин. Министерство государственной безопасности. Кабинет шефа разведки Маркуса Вольфа

Дверь кабинета шефа восточногерманской разведки распахнулась без стука. На пороге возник Зигфрид. На обычно бесстрастном лице адъютанта сегодня не было ни кровинки. В руках он держал шифротелеграмму от капитана Вернера.

— Товарищ генерал-полковник… — адъютант неожиданно для самого себя запнулся, а его обычно бравый голос сел. — Докладывает капитан Вернер. Операция «Бумеранг»… фургон блокирован и досмотрен.

Вольф не шевельнулся. Он лишь перевел тяжелый взгляд с лежавшего на столе снимка Зински на своего помощника. Опытнейший шеф разведки по одному только виду Зигфрида понял то, что еще не было произнесено вслух.

— Зински там нет, — тихо, с легким присвистом выдохнул Вольф. — Правильно я понимаю?

Это был не вопрос. Это была констатация факта.

— Так точно, товарищ Вольф, — Зигфрид судорожно сглотнул. — Фургон американской технической службы оказался абсолютно пуст. Водитель — обычный исполнитель низшего звена. Он понятия не имеет, где объект, кто он такой и вообще впервые о нем слышит. Группа Вернера выдвинулась к аэродрому.

Маркус Вольф медленно поднялся из-за стола. Оставленная в пепельнице сигарета догорела до самого фильтра, наполняя кабинет неприятным целлюлозным смогом. Внутри генерала все кипело от ярости. Поиграть решили! И с кем? С ним, со всесильным Мишей! Жажда личной мести за Барб Шнайдер, замученную Зински, требовала выхода. Но Вольф был слишком подготовленным человеком, чтобы предаваться эмоциям. Он мгновенно взял себя в руки.

Генерал резко обернулся к карте Бонна у него на столе:

— Если Зински не было в фургоне, значит, он до сих пор в посольстве, — вслух рассуждал генерал. — Либо вот-вот его покинет. Кто еще выезжал из посольского гаража сегодня ночью?

Зигфрид сверился с записями.

— Машина заместителя главы дипмиссии покинула посольство в два ноль восемь, товарищ генерал. Наши люди ее вели, — отрапортовал адъютант.

— Куда она направилась? — уточнил Вольф.

— В сторону аэродрома Хангелар.

— Водитель делал остановки на пути?

— Не могу сказать точно, — отвечая, Зигфрид подумал, что это не самый лучший день, вернее ночь, в его карьере. — Дороги пустые,