Идентификация Блэка - mrs Addams

Он говорил без видимого напряжения, словно обсуждал меню ужина, но в прищуренных глазах сверкал холодный расчёт.

Гонория застыла. Пальцы в кружевных перчатках непроизвольно сжались, будто тонкий узорчатый шёлк мог защитить её от последствий собственной опрометчивости. В груди теснилось глухое раздражение — на себя и Альбуса, весь этот мир, где даже родственные связи не гарантировали поддержки.

Молчание затягивалось. Она пыталась подобрать слова, но каждое казалось неуместным под этим бесстрастным, пронизывающим взглядом. Альбус не торопил её, не подавал знаков — просто ждал: рано или поздно понимание пробьётся сквозь бурю эмоций в разум женщины.

Наконец Гонория глубоко вздохнула, вернув самообладание. Руки в кружевных перчатках слегка дрожали, но голос прозвучал твёрже, чем она ожидала:

— Ты всегда умел напомнить, кто здесь главный.

Альбус откровенно наслаждался её беспомощностью.

«Жалко, что родовая магия диктует правила, — раздражённо отметил он про себя, неспешно взвешивая варианты. — Отравить бы эту старую дуру — и вопросов нет. Но нет, откат мне не нужен, магии лишусь. Пусть живёт. С паршивой овцы хоть шерсти клок».

Сверху доносился гул трактира — смех, перешёптывание, звон бокалов. Здесь же, в тесной комнате с низким потолком, воздух был неподвижен, сине-фиолетовым полумраком, пахнущим старой древесиной и кислым элем. Под сводами потрескивали свечи, отбрасывая рваные тени на стены.

Альбус склонил голову, изучая тётку, как изучал бы странный, но пока ещё живой экспонат — с холодным любопытством учёного, наблюдающего за поведением редкого насекомого.

— Надеюсь, ты не собираешься тягаться профессионализмом с мастером Североамериканской гильдии наёмников? — уточнил он вежливо, но в этой обманчивой мягкости сквозила неприкрытая издёвка.

Гонория вытаращила глаза. В её взгляде мелькнули то ли ужас, то ли уязвлённая гордость. Но слов она не нашла. Грудь её вздымалась неровно, пальцы судорожно комкали кружевную ткань перчаток, а лицо то бледнело, то вновь заливалось краской. Впервые за последние годы Дамблдор-старший видел её такой — раздавленной, осознающей масштаб собственной ошибки. В этот миг она перестала быть грозной матриархом, держащей в кулаке часть криминальных сетей Лютного, и превратилась в растерянную, испуганную немолодую женщину, загнанную в угол собственными амбициями.

— Кстати, тётя… — он говорил медленно, отчётливо, словно наставник не слишком смышлёной ученице, терпеливо разъясняющий простейшие истины. — Тебе бы сменить сферу деятельности. Насколько помню, у тебя имеются приличные сбережнеия? Самое разумное — уехать. На полгода, а лучше — на год. Поверь, раньше вся та пакость, что ты тут развела, точно не успеет рассосаться.

В его глазах не было ни капли сочувствия, лишь холодный расчёт: убрать её из страны, пока не наломала ещё больше дров и не втянула его в ненужную вражду. Племянник позволил себе лёгкую насмешливую улыбку и поставил последнюю точку в разговоре.

— Иначе… боюсь, даже мои связи не помогут.

Гонория открыла рот, будто пытаясь возразить, но слова застряли в горле. Она поняла: спорить бесполезно. Перед ней стоял не племянник, а правитель и глава рода, чьи решения не обсуждаются.

Альбус элегантно и насмешливо поклонился Гонории Дамблдор, развернулся и тихо вышел, прикрыв дверь так, что та едва слышно вздохнула. Его шаги растворились в гулком коридоре «Кабаньей головы».

Гонория медленно выдохнула, будто всё это время боялась дышать. Колени подломились, и она опустилась на стул, положив ладони на стол, чтобы не дрожать. Понимание накрыло её как ледяная волна: она стояла на краю пропасти и только чудом ещё не сорвалась вниз.

Над головой снова грохнул чей-то смех, звякнула кружка, но ей казалось, что мир дал трещину и сдвинулся.

Впереди её ждала ночь — долгая, тревожная, наполненная тягостными раздумьями.

Нужно было действовать быстро. Собрать лишь самое необходимое, стереть следы своего присутствия, раствориться в темноте, пока не стало слишком поздно. Каждый миг промедления мог обернуться катастрофой.

За завтраком в старом доме на Гриммо-плейс чувствовалась лёгкая, но устойчивая напряжённость. В высоких окнах, затянутых полупрозрачными занавесками, дрожал холодный зимний свет; где-то в коридоре тихо поскрипывали половицы — дом семьи Блэков умело подыгрывал настроению своих обитателей.

Гермиона и Стелла, едва поздоровавшись, предпочли уйти на кухню, а после — скрыться в библиотеке, желая отгородиться от назревающего разговора взрослой части семьи.

Андромеда, сидевшая напротив Джейсона, наконец решилась нарушить молчание.

— Скажите, сэр, какие у вас планы на ту женщину в казематах? — спросила она осторожно, словно проверяя толщину льда глубокого омута.

Джейсон откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. В глубине взгляда мелькнула привычная жёсткость — наследие прошлого, из того мира, откуда он пришёл. По всем законам его прежней жизни мисс Дамблдор следовало бы устранить без колебаний: ведьма нанесла достаточно вреда, и часть её злодеяний касалась семьи Блэк напрямую. Но однажды он пообещал себе не поднимать руку на женщин — и держал это слово так же строго, как каждое из своих личных правил.

— Если честно, я не решил, — произнёс он после короткой паузы. — Гадостей она совершила немало, особенно против нашей семьи. Но убить женщину…

Андромеда понимающе кивнула. В её выверенной, аристократичной осанке отразилась смесь уважения к его принципам и тревоги за то, что делать дальше. Она бросила быстрый взгляд на Сюэ, сидевшую рядом.

Джейсон уловил этот взгляд — короткий, но многозначительный. Дамы явно что-то задумали.

Сюэ, хрупкая, но при этом собранная и уверенная, чуть наклонилась к жениху.

— Дорогой, — начала она мягко, — ты не мог бы отдать мисс Дамблдор мне?

Она подняла глаза — глубокие, внимательные, в которых сейчас читалась искренняя просьба.

— Ну-у… если тебе это действительно нужно, — протянул он, приподняв бровь. — Но можно узнать, для чего?

— Мне нужно практиковаться, — невинно произнесла Сюэ, едва заметно наклонив голову, — и… дядюшка очень хотел с ней поговорить.

— Ну, если для дядюшки, тогда бери, — без особого спора пожал плечами Джейсон.

Шуан едва сдержала порыв хлопнуть в ладоши от удовольствия. Гарри же, напротив, с недоумением переводил взгляд с одной сестры на другую. Он уже был знаком с господином Чжаном — спокойным, внешне вежливым, но пугающе холодным человеком, — и прекрасно понимал: ничего хорошего тётку директора Хогвартса не ждёт.

Джейсон перевёл разговор:

— Кстати, Гарри, ты помнишь, что через неделю — второй тур?

— Да, наставник.