Пламенев. Книга 14 - Сергей Витальевич Карелин

Я вскинул Крушитель на плечо и пошел за Леной. Вирр и Агата двинулись следом.

* * *

Кормил я Вирра каждый день, по мере того, как он усваивал Камни. Старших со своих охот, потом даже нескольких высших. Вирр брал их с ладони, разгрызал, глотал, а на следующий день просил еще. Старшего ему хватало на сутки, высшего — на двое-трое.

Он рос очень быстро. Не в холке пока — в корпусе, в груди, в лапах, потолстевших за две недели на ладонь. И Дух в нем густел так, что я чуял его от кормы до кузни без всякого восприятия.

И вот, в очередной день он ушел в лес. Сам, к темноте, не дождавшись меня, и по связи пришло одно: «Сюда. Не у людей».

Я пошел за ним. Агата — за мной, разумеется. Вирр ждал нас в каменном лесу, в получасе от корабля, на плите между стволами. Дождался, когда мы придем, лег, положил голову на лапы и закрыл глаза.

Я опустился рядом. Ночь была черная, как и всегда, благо кислотного дождя пока не было, но вдалеке вспыхивали зарницы, и при каждой стволы вокруг становились белыми на миг.

Дух в Вирре собирался прорываться. Я видел это духовным зрением. Все, что он съел за это время, вся энергия, которую ему отдали Камни, шла теперь к одной точке: к голове, к его Камню.

Средний Камень держался упрямо. Он был в нем со времен Улья, и, кажется, из-за того, насколько быстро Вирр прорывался по сравнению с обычными Зверями, после такого, по его меркам, застоя, не хотел переходить на следующую стадию. Но у него уже просто не было выбора. Вирр не шевелился, глубоко дыша, и с каждым вдохом свет в его голове становился плотнее.

К середине ночи средний Камень растаял (не лопнул и не треснул), а на его месте встал другой. Плотнее, но почему-то даже меньше среднего.

Вирр открыл глаза. Плотный Дух пошел от него кругами, и стволы ближних деревьев осыпались корой. Я это выдержал. Агата задрожала, но ненадолго.

Потом через связь пришло нечто странное. Не голод или радость, не то, что он обычно посылал. А то, как он теперь чуял лес. Каждого Зверя в дымке вокруг в радиусе нескольких десятков километров. И чуял он их не как добычу. Как стаю. Не свою, пока чужую, но стаю, и в этом чувстве было что-то от старшинства над младшими.

Мы остались на месте еще на несколько часов, чтобы Вирр восстановился полностью после прорыва. Когда небо только-только начало светлеть, предрекая рассвет часов через десять, из дымки вышли кремнезубы — так мы назвали более мелкую разновидность панцирных шестилапых пожирателей камня. Правда, более мелкий размер не значил, что они были слабее.

Я заметил их заранее. Много, три с лишним десятка. Шли они ровно, клином, как ходят те, у кого есть вожак. Но Вирр ощутил их куда раньше, сообщил мне и попросил не вмешиваться.

Рядовой на среднем Камне в холке был лишь на голову ниже Вирра. Вожак шел впереди, вдвое выше остальных. Панцирь на нем был темнее, в трещинах и старых рубцах.

Вирр встал.

Я почти рефлекторно взялся за Крушитель, но связь ударила в меня так, что убрал руку.

«Нет. Мой. Не лезь».

Такие «интонации» от него я слышал очень редко, и означали они одно: вмешиваться просто не имею права, даже если в этом бою Вирр будет умирать. Как бы мне ни хотелось, это была братская клятва между нами, и я не собирался ее нарушать.

— Твой, — сказал я вслух. — Не лезу.

Опустил секиру и остался стоять где стоял. Агата рядом со мной тоже опустила руки, на которых уже вышли когти.

«Он справится?» — спросила она по нити.

— Не знаю. Но он так решил.

Вожак замер в тридцати шагах и опустил голову. Стая встала за ним.

Вирр спокойно пошел первым — черный, невысокий рядом с ними, и черное пламя пошло по его шкуре от загривка к хвосту.

Вожак прыгнул с места, всеми шестью ногами, сорок метров в длину и где-то девять метров роста. Где стоял Вирр, ударило в плиту так, что та треснула. Но Вирра там не было. Он ушел вбок на пламени, рывком, и оказался уже у задней лапы вожака.

Зубы вошли в сгиб. Панцирь там был тоньше, и Вирр это явно знал. Вожак взревел. Развернулся всей тушей, ствол за ним переломился и лег, а передняя лапа пошла в Вирра с высоты.

Вирр не ушел, принимая. Черное пламя на загривке вспыхнуло и погасило удар наполовину. Второй половины не хватило, чтобы сбить волка. Он лишь просел на лапах, после чего отцепился от вожака и снова пошел в бой.

Дальше было очень долго. Вожак был сильнее из-за того, что на уровень старшего перешел уже довольно давно, а про физическую силу из-за габаритов и говорить не стоило. Вирр был быстрее, а его пламя было далеко не обычным, и пользовался он им в целом ненамного хуже, чем я.

Он заходил сзади, рвал сгибы, уходил на пламени от зубов и лап. Всякий раз, когда вожак атаковал, его там уже не было. Почти всякий. Один раз каменные зубы схватили его за бок, но он вырвался, оставив клок шкуры. На плиту пошла кровь.

Стволы ложились вокруг них один за другим. Плита под вожаком трескалась до самого лавового слоя. Я стоял и не вмешивался, хотя это было труднее, чем сражаться.

Вожак стал уставать первым. Он был тяжелее, думается, в сотни раз, и каждый разворот стоил ему дороже, чем Вирру. К тому же Вирр успел прокусить ему все лапы до единой. Задняя левая и вовсе уже волочилась. Он повернулся к Вирру еще раз, уже медленно, но Вирр не стал заходить сзади.

Он пошел в лоб. На пламени, весь черный в черном ореоле, прыгнул на голову, где панцирь сходился с шеей. Зубы вошли под щиток. Вожак взметнул голову, перекинулся через спину и рухнул на плиту, намереваясь раздавить Вирра, но вместо этого лишь пробил каменную плиту и едва не ушел в лаву.

Спасло то, что он был слишком большим и не успел погрузиться полностью, перекатившись на бок, а потом снова на брюхо. В ту же секунду Вирр оказался на его спине.

На третьей попытке сбросить его вожак остановился. Ему уже не хватало скорости и подвижности лап, чтобы не позволять волку на себя