Город, которого не было - Сергей Ершов

— А город, где права одна, не имеет людей.

— Имеет. Меньше, чем мог бы. Больше, чем после нового Складки.

Снизу донёсся треск. На соседней улице дом разделился вдоль лестницы. На одной половине женщина тянула ребёнка вверх, на другой тот же ребёнок стоял один и кричал, что у него нет матери.

Лада схватилась за парапет. Серебряные ожоги на пальцах зажглись: шов звал картографа, хотя карта осталась в комнате.

Сорн тоже рванулась вперёд.

— Стойте, — сказала Лада. — Край расходится.

— Там ребёнок.

— В двух версиях.

— В обеих.

Сорн сняла белую перчатку, обмотала руку цепью префекта и ударила печатью по железному водостоку. Служебный свет прошёл вниз, удерживая обе половины дома. Цепь раскалилась. Сорн не отдёрнула руку.

— Три минуты, — сказала она. — Потом моё свидетельство выгорит.

— Вы отдаёте память?

— Запись о первом назначении.

На улице люди успели вытащить одного ребёнка из двух половин. Второй оказался вариантом и погас, когда мать назвала три личных факта. Дом сошёлся с глухим ударом.

Сорн сняла цепь. На ладони остался ожог. Лада увидела не безликую чиновницу, а женщину, которая заплатила собственной памятью прежде, чем попросила других. Это не оправдывало сорок три тысячи. Делало выбор опаснее.

— Что вы забыли? — спросила Лада.

Сорн надела перчатку.

— Не знаю. Так устроена утрата.

— Зачем тогда ваша Палата хранит копии?

— Чтобы сообщать последствия.

Она повторила почти слово в слово то, что говорил дом-вариант. Лада всмотрелась в её лицо.

— Вам давали этот ответ.

— Нас всех учили одинаково.

— Не в Палате.

Сорн отвернулась к маяку.

Башня мигнула. Не обычным рабочим светом: один длинный импульс, два коротких, пауза. Металлические перила завибрировали, и из них возникло акустическое подобие голоса — не слова, а знакомая Ладе материнская высота.

Сорн побледнела.

Лишь на мгновение. Затем лицо снова стало неподвижным.

— Что передал ПР-0? — спросила Лада.

— Системное уведомление.

— О чём?

— Переговорное окно сокращено.

— Почему вы отключили служебную линзу ещё до входа?

— Потому что не всё сказанное в кризис должно становиться новой версией кризиса.

В перилах повторился импульс. Сорн сжала обожжённую ладонь.

— Вы боитесь его, — сказала Лада.

— Я боюсь повторной Складки.

— Нет. Складку вы можете описать цифрами. Сейчас вы боитесь приказа.

Сорн подошла ближе.

— Страх не делает приказ неправильным.

— Но значит, вы знаете: он может быть неправильным.

Внизу открылась дверь на крышу. Илар поднялся по лестнице, опираясь здоровой рукой о стену.

— Переговорное время истекло? — спросил он.

— Нет, — сказала Сорн. — Но доверие, видимо, да.

Она достала второй лист. На нём был план эвакуационных коридоров, каждый заканчивался за границей Нижнего Рубежа.

— Моё предложение действует до четвёртого колокола. Список и карта в обмен на прекращение охоты. Если откажетесь, я ускорю подавление версий.

— До чистки семь дней, — сказала Лада.

— Было. Немой прилив сократил устойчивый прогноз. У вас меньше двух.

Сорн повернулась к лестнице.

Башня снова заговорила дрожью металла. На этот раз Лада различила в помехе только два звука, похожих на обращение:

— Эда Сорн.

Префект споткнулась на первой ступени.

Не от слабости. Так человек останавливается, услышав за спиной того, кому не может солгать.

После ухода Сорн металлическая карта не остыла.

Она лежала на столе Керна и повторяла маячный импульс: длинный, два коротких, пауза. Каждый раз двадцатая линия вспыхивала у башни, а затем свет уходил за край металла, туда, где официальная карта заканчивалась.

— Это не уведомление, — сказала Маэна. — Уведомления идут по открытому каналу. Здесь адресная команда.

— Сорн назвали по имени, — ответила Лада.

— Ты услышала имя голосом, которого ждала.

— А она услышала достаточно, чтобы испугаться.

Илар попросил повторить последовательность. Лада постучала пальцем по столу. Он закрыл глаза.

— Такой заголовок был на станции Верхнего архива. Перед приказом о ликвидации фонда.

— Ты говорил, что не смог скопировать его, — напомнил Орс.

— Не смог назначить получателя. Но прочёл маршрут: префект, затем архив, затем служебная ветвь самой Сорн.

Маэна подключила карту к одной из медных пластин реконструкции. На пластине ещё оставался след белой перчатки. Свет пошёл через него, словно искал владельца.

— Приказ зашифрован личной историей адресата, — сказала она. — Прочитать может Сорн.

Сава заглянул под стол.

— Или вещь, которая считает себя Сорн.

— Вещи редко страдают таким самомнением, — отозвался Орс.

Мальчик вытащил упавшую белую нить. Не нить — тонкий волос стекла, отделившийся от перчаточного следа.

— Комната сохранила её касание.

Маэна взяла волос пинцетом и уложила на карту. Свет вспыхнул так ярко, что все отшатнулись. Над столом возникли строки, но вместо части слов оставались белые прямоугольники:

АДРЕСАТ: ПРЕФЕКТ ЭДА СОРН.

ПОСЛЕ ЗАВЕРШЕНИЯ ПРОЦЕДУРЫ… ЛИЧНОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО… ИЗБЫТОЧНЫМ.

ПОЛНОМОЧИЯ ПЕРЕДАТЬ…

ОЧИСТКУ ИСПОЛНИТЬ ДО…

Орс прочитал дважды.

— Машина намерена убрать собственного префекта.

— Мы не знаем, означает ли «личное свидетельство» человека, — сказал Илар.

— Спроси у сорока трёх тысяч, чем обычно заканчивается этот оборот.

Дорн стоял у двери, слушая улицу.

— В канцелярии говорили: после чрезвычайного срока всех, кто видел полные списки, переведут. Мы думали — в другие округа.

— Перевод без адреса, — сказал Сава. — Отличная служба. Даже вещи собирать не надо.

Лада коснулась пустого места после слов о передаче полномочий. Карта ответила холодом. Имя нового исполнителя было скрыто глубже, чем приказ Сорн.

— Если покажем ей это, она может остановить чистку.

— Или поспешить закончить, пока её не убрали, — сказала Маэна.

— Тогда мы узнаем, кому она служит: городу или приказу.

Илар посмотрел на медную пластину.

— Слова недостаточно. Сорн объявит проекцию подделкой.

Дорн вынул из вывернутой куртки маленькую нагрудную линзу стражи. После стирания насосной станции её регистрационный огонь погас, но стекло осталось целым.

— Эта линза была при оцеплении Керна. Защитный след подтвердит непрерывность.

— Вы разрешаете использовать вашу запись? — спросил Илар.

— Разрешаю проверить приказ. Не разрешаю записывать всё вокруг.

Сава взял линзу и покрутил.

— Если спрятать за пластиной, она увидит только стол.

Илар нахмурился.

— Скрытая запись переговоров нарушает право отзыва.

— А скрытое убийство что нарушает?