Провинциальный остеопат. Том 5 - Артем Сластин

Несмотря на вчерашнее вроде бы отстранение от основного состава, он явился при полном параде со взглядом человека, который расценивал это мероприятие как собственную песочницу. Следом за ним выбрались трое спортсменов, как раз те, которых, опять же, вроде бы должны были отстранить.

Он заметил меня сразу, но прошёл мимо, повернув голову в противоположную сторону, и только когда поравнялись, он негромко бросил:

— Я смотрю, уже всех подряд в тренеры назначают.

— Надо же было кому-то занять твоё место, — с ухмылкой бросил я в ответ.

От такого поведения даже Лысев поморщился. Вообще, Валерий Иванович был человеком, обладающим неимоверным терпением, что, несомненно, было только плюсом для тренера. Однако всему был предел. Постоянные закидоны, остроты и язвительные ремарки насчёт него и его атлетов порядком ему надоели и вылились в весьма интересную сцену.

— Виктор Степанович, — окликнул он его в спину.

Тот обернулся.

— Что?

— Иди-ка ты нахер, — зло бросил Лысев.

— А твои дружки пускай бегут перед тобой, — добавил я, цитируя известный всем фильм.

Ну прям два подростка, ей Богу. Однако этого было достаточно, чтобы Рыжиков заметно ошалел, и между нами повисла долгая пауза. Аня рядом кашлянула, пряча улыбку, а Морозов окинул взглядом происходящее и обратился уже к нам.

— Вам нечем заняться?

Он был прав. Несмотря на то, что Рыжиков всё же появился, первым делом нас должно волновать выступление подопечных, а уж потом всякие личные разборки. Поэтому я мысленно плюнул на отстранённого ублюдка, и мы втроём пошли на стадион.

Разминочная зона находилась под длинным навесом возле основной дорожки. Вдоль неё стояли лавки, стойки с инвентарём и свёрнутые гимнастические коврики, между которыми сновали спортсмены. Они уже готовились к забегу и попутно наблюдали за тем, как выступают младшие соратники под свистки и команды тренеров и судей.

Сазонова я нашёл возле крайней лавки. Парень был в форме собственной школы и выглядел вполне спокойно. Причём настолько, что даже перекидывался фразами с каким-то знакомым барьеристом, однако стоило ему отойти, как Илья тут же наклонился к ноге и в очередной раз затянул шнурок на правой шиповке.

— Если ещё сильнее затянешь, стопа посинеет, — сказал я, когда мы к нему подошли.

Сазонов поднял голову и посмотрел на нас троих.

— Да нормально всё.

Я присел рядом и нащупал пульс на его запястье. Девяносто два удара в минуту. Не катастрофа, особенно учитывая разминку, но для человека, который сидел на лавке, всё же многовато. Волнуется.

— Давай, вдохни на четыре счёта, задержи дыхание на четыре, а потом такой же выдох на четыре и снова задержи. Квадратичное дыхание. Мне помогает.

Он послушался, и уже через минуту пульс снизился до восьмидесяти четырёх. Уже лучше.

Я активировал интерфейс, и полупрозрачная модель легла поверх сидящего Сазонова. Суставы, оси направления усилий, остаточное напряжение — всё находилось в пределах нормы и отображалось на виртуальной простыне зелёным цветом. Лишь только слабое свечение вокруг правого голеностопа в виде старой проблемы, которую мы за последние недели так и не смогли полностью стереть.

Настала пора скомпилировать всю информацию и посмотреть, что скажет мне Система.

«Подопечный: Илья Сазонов.»

«Функциональное состояние: 89%.»

«Готовность к соревновательной нагрузке: 89%.»

«Технический паттерн движения закреплён: 78%.»

«Остаточное ограничение: правый голеностоп.»

«Рекомендация: контроль постановки правой стопы на старте и первых барьерах.»

Да-да, всё примерно, как и ожидал, но парень при этом всё ещё откровенно нервничал. Можно было ещё минут десять рассказывать Илье про Бернштейна, сенсорную коррекцию и двигательные стереотипы, но сегодня он в этом не нуждался. Поэтому я решил выключить режим провинциального недоостеопата, вспомнив слова Лысева о том, что я смотрю на спортсменов как на механизмы вместо того, чтобы видеть в них людей со своими проблемами и горестями, и просто положил ему ладонь на плечо.

— Постарайся вообще не думать о времени.

Сазонов нахмурился.

— Легко сказать. Я только об этом и думаю.

— Предстартовая горячка свалила много хороших спортсменов, — добавил за спиной внезапно подошедший Лысев. — Иногда полезно нервничать, она заставляет тебя не расслабляться, но на дорожке она же тебе ничего не даст. Там будешь только ты и твои соперники.

Илья поднял голову и постарался натянуто улыбнуться. Получилось у него, конечно же, отвратительно, и никто ему не поверил.

— И что, никаких наставлений? Даже дураком не назовёте?

Я улыбнулся.

— Ну, если тебе настолько это нужно — то могу назвать. Валерий Иванович вас каждый день гонял по стадиону, так что ты и сам должен знать каждый сантиметр дорожки. Вряд ли у нас будет что-нибудь, что можно добавить.

Сазонов глубоко вдохнул и выдохнул.

— Значит, настало время.

На дорожке заканчивали выступления младшие юниоры. Один из них заслуженно праздновал, обнимаясь с тренером, а Илье, первому из всех трёх, только предстояло выйти на рубеж. Выйти и победить.

Трибуны постепенно заполнялись гостями и родителями спортсменов. Когда мы вышли, на дорожку ещё выпускали младшие возрастные группы, потом девушек, а затем снова кого-то переставляли в расписании. Так что наше бодрое «настало время» растянулось ещё на полчаса.

Из колонок играла музыка, которую каждые несколько минут прерывал голос диктора, объявляющего очередной забег. К счастью, дождь к тому времени прекратился, однако над стадионом всё ещё висела плотная серая пелена, а мокрые дорожки неприятно блестели под рассеянным светом.

Мы устроились ближе к финишной прямой.

После недавнего посыла в пешее путешествие на всем известный половой орган, Рыжиков больше к нам не подходил. Он устроился на трибуне неподалёку и часто заглядывал в телефон, который, судя по всему, отвлекал его каждые несколько секунд.

— Видишь высокого в синем? — спросил Лысев, указывая на атлета на дорожке.

— Ага.

— Это Артём Ковалёв, один из Рыжиковских, кого не отстранили. Личный рекорд — пятьдесят целых и восемь десятых секунды. На два года старше Сазонова.

Выглядел парень уверенно. В отличие от остальных, которые то и дело проверяли шиповки и переступали с ноги на ногу, он прошёл пару тренировочных ускорений, спокойно вернулся назад и даже не посмотрел в сторону соперников.

Я перевёл взгляд на Илью.

— Он готов, — вновь послышался голос Валерия Ивановича с соседнего места справа.

Когда диктор наконец объявил возрастную группу Сазонова, шум на трибунах стал громче. Восемь фамилий, восемь дорожек, и Илье досталась четвёртая.

Спортсмены начали снимать разминочные костюмы, и Сазонов остался в майке «Юности» и короткой беговой форме. Он несколько раз встряхнул ноги и руки и направился к старту. Рядом с ним уже стоял Ковалёв и что-то коротко сказал ему. Илья тут же ответил, но с трибуны, учитывая расстояние и гомон толпы, расслышать слова было невозможно.

Система утверждала, что дыхание у парня было стабильным, пульс перемежался между ста десятью и