По прозвищу Святой. Книга шестая. - Алексей Анатольевич Евтушенко
Зря я полез со своим предложением.
Нервы, что б им.
Ненавижу, когда меняют планы в последний момент.
Чёртов Эйзенхауэр…
— Что ж, — произнёс он, наконец. — Возможно, вы правы. Будем выполнять приказ.
— Это лучшее, что мы можем сделать в любой ситуации, — сказал Максим нейтральным тоном.
Командир дивизии пододвинул к себе телефонный аппарат, крутанул ручку, снял трубку:
— Соедините меня с командиром пятьсот четвёртого парашютного полка.
Он подождал несколько секунд и продолжил:
— Уильям? Это Мэтью. Пришли ко мне командира роты, о которой мы говорили. Как его, Джим Каттнер, кажется? Да, его. Прямо сейчас.
Он положил трубку, открыл рот, чтобы что-то сказать, и тут раздался гул, и здание штаба сотряс удар.
Пол качнулся и ударил по ногам.
Телефонный аппарат на столе подпрыгнул одновременно с графином.
Графин опрокинулся, пробка вылетела, вода полилась.
Шкаф с бумагами, стоящий у стены, качнулся, чуть не упал, но встал обратно.
Со шкафа слетела початая бутылка бурбона.
Максим, сидевший ближе к шкафу, протянул руку и поймал бутылку.
Латышев расставил ноги, стараясь удержаться на стуле.
Мэтью Риджуэй вскочил на ноги.
— Землетрясение, мать его! — заорал он. — Всем покинуть здание!
[1] Да, конечно (англ.)
Глава двадцать первая
Они выскочили на улицу вслед за командиром дивизии и другими штабными офицерами.
Отбежали подальше, на свободное пространство.
Трехэтажное здание, сложенное из песчаника, пока держалось, но было заметно, что ему трудно. Толчки следовали за толчками, людям тоже приходилось прикладывать усилия, чтобы удержать равновесие. Кое-кто и вовсе падал.
С крыши штаба на землю слетело несколько листов шифера и раскололись на части.
Вылетели стёкла из десятка окон.
Вдоль желтоватой стены снизу доверху зазмеилась трещина.
Такая же трещина, только в метр шириной, буквально разорвала асфальт на плацу и прошла сквозь курилку-беседку, свалив её на землю к чертям.
Низкий подземный гул накатывал волнами.
Кого-то тошнило.
Какой-то подполковник, прикрыв руками уши, заорал и ринулся бежать напролом, куда глаза глядят.
За ним не гнались.
На пути подполковника попалось дерево.
Офицер врезался в него со всей дури лбом и упал. Сел, тряся головой. Взгляд стал осмысленным. Кажется, его паническая атака прошла.
Небесная синева приобрела сероватый неприятный оттенок.
Подул резкий южный ветер, неся с собой пыль и запах гари.
Толчки продолжались, но, вроде бы, затихали.
— Ненавижу землетрясения, — сообщил командир 82-й воздушно-десантной дивизии Мэтью Риджуэй. — Трижды попадал. Два раза в Техасе и один раз в Китае. Это четвёртый. Знаете, что самое хреновое в них?
— Нельзя спрятаться и убежать, — сказал Максим. — Стой на открытом пространстве подальше от высоких строений и жди, когда всё закончится.
— Именно так, — подтвердил Риджуэй. — Чёртова беспомощность. Она бесит. Смотрю, вы спасли мой бурбон. Дайте-ка.
Максим протянул генералу бутылку.
Тот хлебнул из горлышка, передал бутылку обратно со словами:
— Пейте смело. Отличное пойло, прямиком из Кентукки.
Максим посмотрел на Латышева.
— А давай, — махнул рукой капитан. — Всё равно ситуация, прямо скажем, нештатная.
— Ну, за знакомство, — по-английски сказал Максим и сделал глоток. Бурбон и впрямь оказался неплох.
Максим отдал бутылку Латышеву.
Риджуэй закурил.
Максим заметил, что рука у генерала, когда он прикуривал, чуть подрагивала.
И впрямь не любит землетрясения, подумал он. А кто любит, с другой стороны?
Но откуда оно взялось, да ещё такое сильное? То есть, откуда — понятно. Однако…
— КИР, — позвал он.
— Здесь.
— Тебе что-нибудь известно о землетрясении в районе Туниса двадцать пятого апреля тысяча девятьсот сорок третьего года?
— Ничего, — ответил безотказный КИР. — По моим данным никакой сейсмической активности в этом районе в указанное время не было. Добавлю для уточнения. В нашей прежней реальности.
Быстрым шагом, почти бегом, к ним подошёл невысокий рыжий и веснушчатый капитан лет двадцати восьми. Бросил взгляд на Максима и Егора, явно отметив бутылку, и обратился к Риджуэю, козырнув:
— Сэр, капитан Джим Картер, по вашему приказанию явился.
— Молодец, капитан, — сказал Риджуэй. — Так, кажется, чёртова тряска закончилась. Пошли в штаб. Он, вроде бы, уцелел. Стены и крыша, по крайней мере, на месте.
Телефоны в штабных кабинетах уже разрывались.
Примерно через полтора часа картина прояснилась.
Сильнейшее землетрясение, подобного которому не знала история наблюдений, ударило по всей Италии.
Сразу несколько эпицентров.
Начиная с Альбанских гор неподалёку от Рима и заканчивая вулканическим островом Фердинандея между Сицилией и Тунисом.
Столбы чёрного дыма поднялись над Везувием, Этной и Стромболи. По их склонам, как в былые времена, потекли раскалённые потоки лавы, грозя уничтожить всё живое.
«Проснулся» ещё десяток вулканов, которые были неактивны последние несколько тысяч и даже десятков тысяч лет: в Альбанских и Флегрейских горах, Искья на одноимённом вулканическом острове в северной части Неаполитанского залива, Вулькано, Палинуро, Марсили, Липари…
Катастрофические разрушения в Риме, Неаполе, Милане, Палермо, Болонье, Флоренции и других итальянских городах.
Десятки тысяч погибших и пропавших без вести.
Пожары.
Хуже всего, что не было связи со штабом Эйзенхауэра. Штаб находился на восточной окраине столицы Мальты Валетты, под землёй, под батареей Ласкарис.
— Проклятье! — в голос ругался Мэтью Риджуэй. — У меня целая воздушно-десантная дивизия и ни одного геолога! Кто-нибудь хоть что-нибудь понимает во всей этой подземной чертовщине?
К этому времени кабинет генерала-майора превратился в натуральный проходной двор.
Постоянно входили и выходили офицеры с докладами и посыльные.
То и дело звонил телефон.
Работал радиоприёмник на новостном канале.
Латышев и Максим успели сходить к казармам, где расположились их люди, убедились, что всё в порядке и вернулись обратно.
— Разрешите, сэр? — подал голос капитан Джим Каттнер, который так и не успел получить от командира дивизии никаких указаний. — Я окончил высшую школу геологии в Университете Остина, полтора года проработал геологом в Техасе, искал нефть. Потом ушёл в армию, но кое-что из того, чему учили, помню.
— Что ж ты раньше молчал⁈ — воскликнул Риджуэй.
— Так вы не спрашивали.
— Инициативу надо проявлять, капитан. Инициативу! Давай, рассказывай.
Капитан подошёл к карте, висящей на стене, взял указку.
— Только давай простыми словами, капитан, — приказал Риджуэй. — Поменьше высоколобых словечек, побольше сути. И покороче.
— Хорошо. Если коротко, Италия — вулканическая страна. Здесь находятся единственные в Европе действующие вулканы. Тот же Везувий, вот здесь, возле Неаполя и Этна на Сицилии, — показал Каттнер. — Остальные вулканы, как мы слышали по радио в новостях, спали до поры до времени, но теперь проснулись. Они расположены вот здесь, на дуге, от Альбанских гор на севере до острова Пантеллерия, который уже совсем недалеко от нас. Почему именно здесь? Потому что здесь, на большой глубине, находится отрезок тектонического разлома между Евразийской и Африканской плитой. Континенты расположены на геологических плитах, — добавил он. — Между плитами — тектонические разломы. Плиты двигаются, трутся краями друг о друга. Так возникают землетрясения и начинают извергаться вулканы. Это если совсем просто и грубо.
— Понятно, —