Магазин волшебных питомцев 2 - Сергей Шиленко

— Ква-а-а!

Жаба всё ещё прыгала в трёх метрах от нас, азартно щёлкая языком по мухам. Её горловой мешок раздувался и сдувался в ровном ритме сытого довольства.

— Кушает! — одобрительно сообщил Архимед, следивший за жабой одним глазом, а вторым выискивающий уцелевших жуков. — Лягушка кушает! Всем кушать!

Кто-то тронул меня за рукав.

Обернулся. Бородатый продавец в очках — тот самый, чьи террариумы превратились в груду осколков. Он стоял передо мной с выражением, в котором смешались ужас, восхищение и бухгалтерская скорбь.

— Послушай, парень, — он нервно потёр руки. — Это всё… впечатляюще. Правда. Но… а кто мне за разгром платить будет? Пять террариумов вдребезги. Мухи — фьють. Мокрицы и жуки — по всему проходу. Тарантул вообще неизвестно куда уполз. А ещё столик… — он махнул на обломки складного стола, — столик был новый…

Я посмотрел на поле боя. Битое стекло, грязь, россыпь разбежавшихся членистоногих. Блёстка гоняла крупного мотылька. Просто так, съесть его она не сможет. Архимед хрустел жужелицей. Мокрицы расползались в щели между палатками.

Вздохнул.

— Заплачу за разбежавшихся, — сказал я. — Но при условии хорошей скидки на уцелевший товар. У вас ведь осталось, что продать?

Продавец переместил очки со лба на глаза. Посмотрел на меня внимательно.

— Скидку, говоришь? — он пожевал губу. — Ладно. Двадцать процентов. Но ты ещё, пожалуйста, тарантула моего найди!

— Птичка найдёт! — встрял Архимед, только что поймавший сверчка. — Без пр-р-роблем!

— По рукам, — я протянул ладонь.

Продавец пожал её. Рукопожатие было крепким, несмотря на трясущиеся пальцы. Где-то за палатками, невидимая среди мусора, довольно квакнула жаба.

Найти паука, да? Ладно, попробуем. Я выдохнул и прикрыл глаза. Навык «Приручение» всегда работал у меня как направленный луч: вижу цель — устанавливаю канал. Но что, если попробовать иначе? Рассеять фокус?

Я толкнул ману по каналам, раскидывая невидимую ментальную сеть поверх разгромленного прохода. Насекомые фонили, как тусклый статический шум. Мухи, мокрицы, тараканы — всё сливалось в мелкую рябь. Люди ощущались крупными объектами. Но мне нужно вычленить другой разум. Разум засадного хищника. Примитивный, холодный и сильно стрессующий от смены комфортабельного жилья на свободу.

Есть.

Слабый, но чёткий сигнал пульсировал в тени под куском сломанного пластикового поддона, метрах в трёх от меня.

Подошёл и приподнял пластик. Тарантул сидел в углублении бетона, сгруппировавшись в плотный мохнатый комок. Хватать такого сверху пальцами — грубейшая ошибка. Либо получишь хелицерами в кожу, либо он счешет задними лапами с брюшка ядовитые волоски, от которых потом неделю будешь чесаться до волдырей.

Я положил левую ладонь на землю прямо перед пауком, распрямив кисть в ровную площадку. А указательным пальцем правой руки мягко, но настойчиво подтолкнул его сзади. Сработало как по учебнику: тарантул нехотя переступил передними лапами и послушно заполз ко мне на руку. Жёсткие щетинки пробежались по коже.

— Впечатляет. Так ты тот самый приручитель?

Голос за спиной. Женский.

Я обернулся без резких движений, чтобы не нервировать своего восьминогого пассажира.

В пяти шагах от меня стояла девушка. Огненно-рыжие волосы стянуты в тугой высокий хвост. Практичная чёрная одежда, больше похожая на тактическую униформу. На лице ни капли испуга перед разгромом и лежащими в грязи телами. Только наглый, цепкий, откровенно оценивающий взгляд.

Я хмуро сдвинул брови и ответил:

— Допустим. Вы что-то хотели?

Рыжая шагнула ближе и усмехнулась.

Двигалась она мягко, но устойчиво, как человек, привыкший к неровной земле. Взгляд скользнул по мне, по лежащим «речным», по битым террариумам и мухам, задержался на Блёстке — и вернулся к тарантулу, который с олимпийским спокойствием сидел на моей ладони.

Мохнатые лапы разведены в стороны. Добрых двенадцать сантиметров в размахе. Волоски на брюшке рыжевато-бурые, с характерным красноватым отливом. Красивый экземпляр. Спокойный. Надо его купить, но это подождёт.

— Слава богу, — пробормотал хозяин палатки. — Нашли!

Он подставил раскрытый контейнер. Я наклонил кисть. Тарантул помедлил, пробуя передними лапами пластиковое дно. Потом переступил и нехотя спустился внутрь. Продавец захлопнул крышку, придерживая её сверху ладонью. Пальцы мелко дрожали.

— Спасибо, — мужик прижал контейнер к животу и суетливо отступил за прилавок, подальше от лежащих бычар и рыжей незнакомки.

— Так что? — повторил я. — Вы что-то хотели?

Посмотрел на неё таким же оценивающим взглядом, как она на меня.

Глаза зелёные, яркие, чуть прищурены — как у кошки, решающей, стоит ли прыгать. Россыпь мелких веснушек на переносице, никакой косметики. Скулы высокие, подбородок острый. Лет двадцать пять, может, чуть больше.

Мысленный запрос к Системе.

Кира Алексеевна Ермолова (Ранг С, Уровень 14). Данжерка-следопыт. Вольная разведчица без лицензии. Зато у неё есть принципы. И моль.

Четырнадцатый уровень. Серьёзная заявка. Это не уличный боец, не базарный решала и не студентка МГАМИ. Это тактический специалист, который зарабатывает на жизнь тем, что ходит туда, откуда многие не возвращаются.

И я догадываюсь, что ей нужно.

Девушка не стала ходить вокруг да около. Кивнула на распластанные в грязи тела:

— «Речные» очухаются минут через пять. Если не хочешь объяснять местной охране, почему тут филиал травмпункта, идём со мной. Я угощаю.

Ну что ж, правило «бей и беги до приезда ППС» работает одинаково хорошо во всех мирах. Разница только в том, что раньше я был на стороне ППС. Тоска-печаль, но пока альтернатив не вижу. К тому же, сюда прибегут вовсе не патрульные.

— Идёт, — сказал я. — Только подожди секунду.

Дал импульс по каналу связи. Блёстка, перехватившая очередную мошку в воздухе, подлетела к моей руке и исчезла в Питомнике. Вспышка была настолько короткой, что со стороны выглядела как солнечный блик. Я повернулся к прилавку и бросил продавцу:

— Вернусь чуть позже. Посчитайте пока ущерб. Только честно, без накидки за моральные страдания.

— Ага, — он невесело покивал. — Моральные страдания — бесплатно.

Шутка вышла печальная, так что ухмыляться я не стал. Огляделся, заметил попугая.

— Архимед, ко мне.

Какаду деловито раскапывал лапами кучку влажного торфа в поисках десерта. Клюв перемазан. Хохолок торчком, как солнечный парус — индикатор высшей степени блаженства.

— Птичка занята! — гаркнул он. — Жуки! Много! Личинки!

— Можешь оставаться, — предложил я. — На рынке любят толстых, откормленных птичек. Особенно с золотистой корочкой.

Архимед поперхнулся и покосился на ближайшую палатку с шаурмой, захлопал крыльями и через секунду тяжело приземлился мне на плечо, вцепившись когтями в куртку.

— Злой Дэнька! — буркнул он мне прямо в ухо. — Жмот!

— Ты сожрал штук тридцать, — сказал я.

— Вр-р-рёшь! Десять! Хрусть!

Я двинулся за рыжей. Кира шла чуть впереди, уверенно лавируя между палаток. Не глядя обогнула перевёрнутый ящик,