Кремлевский гамбит 1 - Владимир Неровитов

— Наших близких, — автоматически поправил его Стрелец.

— О безопасности нашей семьи, — совершенно неожиданно раздался спокойный голос Альбины.

Мужчины подскочили одновременно. Альбина стояла на пороге гостиной. Она уже успела переодеться в домашнее платье, волосы были гладко зачесаны назад. На ее бледном лице не было ни капли страха — только то самое фамильное кацолаповское упорство, которое Стрелец ценил в ней не меньше красоты.

— Я никуда не собираюсь, папа, — молодая женщина прошла вглубь комнаты и села на подлокотник дивана рядом с мужем, положив ладонь ему на плечо. — Спешный отъезд жены политического советника и семьи заместителя министра иностранных дел СССР накануне первого этапа Общеевропейской конференции — это слишком щедрый подарок для наших врагов. Непременно найдутся желающие написать, что советская сторона эвакуирует семьи перед каким-то кризисом. Я остаюсь с мужем.

— Альбина, это безумие! — Кацолапов резко поднялся с кресла. — Твоя мать права, вы не понимаете, с кем имеете дело! Между тем я навел справки: этот новый американский резидент — обезьяна с гранатой! У него полностью отсутствуют тормоза!

Стрелец перехватил пальцы жены, чувствуя, как они слегка подрагивают, несмотря на ее воинственный вид. Ситуация заходила в тупик, и нужно было срочно искать компромисс, который устроит разгневанного тестя и позволит погасить скандал без излишней паники и ущерба для дела.

— Арсений Дмитриевич, Альбина, послушайте меня, — Стрелец поднял руку, призывая к тишине. — Есть промежуточный вариант. Давайте все-таки отправим в Москву на каникулы Танечку. Ребенок проведет лето с любимыми бабушкой и дедушкой, будет наслаждаться природой Подмосковья, познакомится с соседскими ребятами на дачах. А Альбина останется здесь, со мной.

Замминистра замер посреди комнаты, обдумывая предложение. Мысль о том, что маленькая Танечка будет под присмотром на подмосковной даче, явно пришлась ему по душе. Напряженная складка между его бровями чуть разгладилась. Он выжидательно посмотрел на дочь.

Альбина опустила глаза, всматриваясь в замысловатый узор на ковре. Расставание с девочкой давалось ей тяжело, но логика мужа была понятна.

— Мне надо подумать, Костя, — тихо произнесла она, не поднимая глаз. — Надо уложить все в голове. Дай мне пару часов.

— Разумеется, милая, — кивнул Стрелец. — Только ты можешь принять это решение. А пока ты будешь думать, нам с Арсением Дмитриевичем нужно обсудить еще один… специфический вопрос.

Тесть удивленно вскинул брови.

— Неужели мы еще не все обсудили?

— Арсений Дмитриевич, — продолжил Стрелец, закрывая за женой дверь. — Нам нужно подать заявление…

— Заявление? Какое к черту заявление? Кому? В МИД ФРГ? Мы же сошлись на том, что ноты без улик — это пустой звук. Или вы со своим Кузнецовым решили еще и посольство выставить на посмешище⁈

— В МИД, Арсений Дмитриевич, мы писать не будем, — Стрелец коварно усмехнулся. — Мы заявим в криминальную полицию Бонна. Напишем банальное заявление от пострадавших гражданок. Только придадим ему соответствующий оттенок.

Кацолапов на секунду лишился дара речи, глядя на зятя так, словно тот предложил слетать на Луну.

— В полицию? Костя, ты бредишь? Мы — дипломаты великой державы. Какая, к черту, криминальная полиция?

— Самая обыкновенная, — Стрелец закинул ногу за ногу. — Мирослава Семеновна и Альбина официально заявят, что на Штернштрассе их преследовал неизвестный мужчина. Поведение наглое, шел шаг в шаг, пытался настичь женщин с ребенком в пустом переулке. Укажем приметы извращенца. Маньяка, если хотите.

— Маньяка? — зарычал Кацолапов. — Ты совсем с ума сошел? Хочешь выставить наружку ЦРУ сексуальными домогателями?

— Арсений Дмитриевич, — советник наклонился вперед, — теряете хватку. — Мы никого никем не собираемся выставлять. Наша задача — найти способ при отсутствии улик все-таки указать Ведомству канцлера на беспредел, творящийся под самым носом федеральных властей.

— На бес… что? — Кацолапов пристально посмотрел на зятя.

— … на беспредел, — Стрелец понял, что допустил оплошность, использовав словечко из будущего. Требовалось срочно исправлять ситуацию. — Детектив один немецкий смотрел и там услышал новое выражение, никак не мог перевести, а потом сложилось.

— Надо будет запомнить, — одобрительно кивнул головой тесть. — Емкое определение!

— Так вот, возвращаясь к нашим баранам, — советник упорно гнул свою линию, — начнется официальное расследование. Возбудятся журналисты. Пойдут первые результаты. Мы тихонько направим гнев газетчиков по нужному адресу, и в результате Ведомство канцлера будет вынуждено реагировать, ведь потерпевшие — хоть и домохозяйки, но совсем не обычные.

Стрельцу понравился собственный каламбур. Кацолапов напряженно молчал. Впутывать семью ему категорически не хотелось, но и делать вид, что ничего не произошло, он не мог.

— Пожалуй, ты прав, Костя, — с некоторой неохотой вынужден был признать Арсений Дмитриевич, его лицо наконец расслабилось. — От заявления о нападении на семью советского замминистра полиция Бонна отмахнуться не посмеет. Никто, конечно, не схватит этого любителя песочных пиджаков — для этого он действительно должен быть или маньяком, или грабителем, а никак не шпионом. Но сама ситуация, особенно если придать ей нужный оттенок в СМИ, поставит правительство Брандта в неудобную позицию перед СССР. Накануне непростых дебатов в Хельсинки — это отличный таран. Браво, зятек!

Стрельца передернуло от этого чертова «зятька», но вслух говорить он ничего не стал. Советник смотрел на тестя и думал о том, что для достижения цели ему уже удалось задействовать такой элемент, как страх — немецкие промышленники до смерти испугались упустить миллиарды из-за перспективы французского маневра.

Теперь, пользуясь недальновидностью и самонадеянностью американского резидента, он добавит в коктейль стыд и неловкость, заставив Ведомство канцлера оправдываться за инцидент на Штернштрассе. Но этого недостаточно. В наборе инструментов непременно должно было найтись нечто позитивное, нечто, что будет восприниматься как награда. В политических играх, как и в жизни, нельзя постоянно бить хлыстом; партнеру, которого ты изящно подталкиваешь к нужному решению, необходимо вовремя показать сочный и спелый плод.

— Костя, кончай витать в облаках! — прогремел Кацолапов, заставив Стрельца мгновенно вернуться к реальности.

— Простите, задумался…

— Я не хочу, чтобы наши женщины ходили по полицейским участкам. Это не рассматривается, — тесть жестко посмотрел на советника, отсекая любые возражения. — И оформи это обращение в полицию как политическую комбинацию посольства.

Спорить Стрелец не собирался. Опытнейший Кацолапов, даже оценив изящество задумки, оставался верен номенклатурному инстинкту: советские дипломатические семьи высшего ранга не должны светиться в учреждениях типа уголовной полиции. Это было бы нарушением негласно установленного порядка вещей.

— Им и