Страшный прапор. Смотритель. Новичок - Владимир Валериевич Стрельников

— Ставьте вон, под навесом. И пойдемте, отведу вас к вашей рыжей. Она мне старые библиотечные фонды разбирает, привезли тут кучу книг, со всех северных флотских застав собрали при обмене. А там много чего хорошего, вот Марина и взялась разбираться. Тем более, у неё это просто влёт получается. Талант у девчонки, надо сказать, любит книги. И не на виду, потому как я ей вообще запретил на улице показываться, благо что у нас ходов как в норе у крота. — Гена зарегистрировал нас в журнале, где мы расписались. Ну да, мы маги, тоже силовики, но просто так сейчас в воинскую часть не попадешь. Благо что здесь уровень допуска ниже плинтуса, согласовывать не надо с вышестоящим начальством, хватает решения командира, то есть Протасова. — да она и сама не рвется, что-то ей нехорошее чуйка шепчет. Но в окрестностях чисто, тут же под «глазами», порты, склады, наш маяк, короче, все под серьезным надзором, пусть и милицейским.

Тут мичман завел нас в старые легкобронированные двери, за которыми огромные гаражи. Ну да, маяк изначально флотский, место неплохое, подъезды отличные, тут раньше немало народу обитало. Насколько я могу судить, то батарея береговой обороны, в укрытых старым брезентом силуэтах угадываются береговые сто тридцатки, мобильные пушечные установки, способные шмалять на полста километров. И весьма точно. Это нормально, артиллерия никогда не устаревает, потому у нас хорошие пушки всегда ставят на хранение. Не приведи боги, понадобятся, пусть они и старые, но уж точно не устаревшие. Правда, снарядов тут точно нет, в городской черте хранить боеприпасы в серьезных объемах категорически запрещено. Разве на пару боекомплектов, и то вряд ли, нас бы тогда так просто на территорию части не пустили. Значит, только пушки, и вероятно, тягачи. Места хватает, стоят и есть не просят. Как раз под пару отделений делов, стоять на постах в охране и подметать плацы и подъезды.

По тускло освещенным коридорам Гена вел нас довольно долго, пока не завел куда-то на третий минимум этаж, и толкнул тяжеленную, покрытую множеством слоев краски дверь.

— Марин, тут к тебе пришли. — среди стопок книг, среди солнечных лучей со сверкающими в них пылинках, стояла Марина, которая Маркиза, и которая зазноба Кирилла. Красивая рыжая особа, надо признать, после того как я ей сердцеедку снял, сильно похорошела и чуть поправилась в нужных местах. Короче, не зря Киря по ней сохнет.

— Иди, твоя же дамочка. А мы с Петровичем поговорим, свои тросточки обсудим. — И я вертанул свою трость в руке, сапфирное навершие полыхнуло синим сполохом, разбросав по темному коридору яркие синие лучи.

Трость в руке Гены тоже ответно полыхнула, но желтым светом. Ну да, я обратил внимание, в навершии тоже сапфир, но ярко-желтый. Тоже доработанный вариант, и вполне может быть, что уже именной.

— Как твою зовут? — Гена картинно оперся на тросточку, прямо-таки английский дэнди.

— Хм. А ведь зову уже, Кёрнышко. — ну да, Ковыряло погиб, а тросточку-сабельку я сначала Пробойником пару раз назвал, но потом перешел на Кёрнышко. Как-то лучше зашло. Да и весьма и весьма сильная вещица вышла, и планы есть, как её еще разогнать, и даже псевдоразум проклевывается, оживает блок памяти, восстанавливаются связи и ячейки просыпаются. Разнонять тут не рекомендуют, но вот давать полные нагрузки как раз нужно, и потому тренируемся мы с сабелькой всерьез. И я её с собой всегда ношу. Это не посох, хотя, если бы мой старый посох не погиб, я бы не стеснялся с ним ходить. А нынешние — хорошие рабочие инструменты, не больше. А с заготовкой, что мне монахи подарили, я даже пока не работал. Вот не требуется, для шоу и такой сойдет, а иного пока от него не требуется.

В то время как с Кёрнышком получается довольно много чего, и не только как с сабелькой. В сборе она вполне себе легкий посох замещает, или тяжелый жезл. Да и если как шпагой или саблей работать, то ножны вполне себе на жезл тянут. То есть у меня в левых руках два жезла, а в правых сабля и Правый атам. Левый вроде как слегка ревнует, но дисциплинированно помалкивает, а французы пока молчат. Не косячат, не отрицают, просто помалкивают. Но порой проскальзывает кое-что, кровавое и страшное, участвовали мои саксы в серьезных заварухах в свое время.

— Хм. Мою Звездочка. Будем знакомы. — И Гена чуть стукнул своей тростью мою. — Где взял, кстати? Мне сам командующий КТОФ вручил, вот!

— У нагличанина отобрал, слишком борзел, скотина. Ну, и чуть доработал, блок управления и памяти с Ковыряла Салавата поставил. Вот Кёрнышко и получалась. — Я ласково погладил оголовье тросточки. Ну да, мы любим хорошее железо, ну такие мы. И вряд ли нас получится переделать, пропитаны мы сталью и порохом, мы навсегда боевые армейские и флотские маги.