Назад в СССР: Классный руководитель, том 7 - Евгений Алексеев

Распорядитель дал отмашку, и все восемь мотоциклов рванули вперёд. Фары отбросили на бетон конусы света. Я вновь отстал, но ненамного. Kawasaki Вадима сразу ушла вперёд, её бросились догонять Honda и Laverda. Остальные просто зажали меня. И теперь моя главная цель — вырваться из группы. Suzuki чуть подалась назад на очередном шве между плитами, ушла плавно влево. И я бросился в этот просвет, сразу поддав газу. Мой «жеребец», не снижая плавности хода, начал увеличивать скорость: стрелка ушла за сто шестьдесят.

Ничто не привлекало внимание, кроме несущихся с рёвом машин. Мне будто надели шоры — так выглядел лес по краям, слившийся в одну сплошную стену. На стыках плит мотоцикл чуть вздрагивал, и толчки превращались в барабанную дробь, которая била в запястья, позвоночник, заставляла в такт стучать зубами.

Я сумел с лёгкостью обогнать четверых — впереди маячили задние фонари, чертя красными огоньками замысловатые вензеля. Рыжебородого мужика на оранжевой Kawasaki я обогнал на длинной прямой. Начал преследовать следующего соперника. Тот нёсся стрелой на мотоцикле, который взбрыкивал, как дикий жеребец, пытаясь скинуть седока.

Что-то метнулось по дороге — серая тень. И гонщик, не тормозя, врезался в это препятствие. Раздался дикий предсмертный визг, и мотоцикл завилял, опрокинулся на кровавой каше, которая осталась от какого-то животного — зайца или кошки, которому вздумалось перебегать дорогу именно сейчас. Парень слетел с мотоцикла в овраг, а я успел быстро обогнуть упавшую машину. Первой мыслью было вернуться, и рука потянулась к тормозу, но я понял с сожалением, что вряд ли смогу помочь. Быстро обернулся и заметил, как место падения окружили яркие точки фонариков — по всей трассе стояли наблюдатели. И я надеялся, что гонщика спасут.

Помчался дальше. Впереди маячила только спина Вадика на чёрной Kawasaki Z1. Его мотоцикл был быстрее на разгоне и заметно легче. У развязки дорога пошла широкой дугой. Свет фар метался по бетонным опорам. Kawasaki прошла поворот первой. «Японец» ревел на высоких оборотах, Вадик почти лежал на корпусе, сжимая ногами свою машину. Стрелка моего тахометра уже зависла над красной зоной. На спидометре: сто девяносто, двести. И я вырвался вперёд. Двести десять! Двести двадцать! Этого не может быть!

Но жажда скорости почему-то охладила мне голову, всё вокруг будто замерло, ушли лишние мысли. Только мой мозг не переставал фиксировать обстановку с поразительной точностью.

Показался самый сложный участок: спуск перед клеверной развязкой, а за ней — поворот с большим радиусом. Здесь бетонные плиты просели, пошли волнами, проступила ржавая арматура. Вадик сбросил скорость, а я не стал этого делать. Лишь чуть прикрыл газ и впился в руль. Мой «баварский скакун» влетел на бугристый бетон. Передняя вилка просела, мотоцикл подбросило вверх, колёса на мгновение потеряли сцепление с дорогой. По обтекателю прошла дрожь, руль попытался вырваться из рук.

Но мой мотоцикл выдержал испытание, показав и на этот раз невероятную живучесть и устойчивость. Я стрелой пролетел мимо Kawasaki. Вадик остался справа и немного сзади.

Теперь я мчался в полном одиночестве. Справа промелькнули яркие огни посёлка, видно, там люди не спали. Да и как спать под такой рёв?

Не сбрасывая скорость, я вошёл в следующий поворот легко и красиво. И меня накрыло потрясающим чувством полёта. Как бывает, наверно, только у лётчиков, когда они сливаются со своими стальными птицами, у них словно вырастают крылья.

До финиша оставалось километров десять.

Вдруг я услышал удаляющийся рёв. И не поверил своим ушам и глазам. Впереди меня — задние красные огни двух мотоциклов, которые опередили меня на полкилометра. Этого не может быть! Неужели я просчитался? Я бросил взгляд на спидометр — двести двадцать! Я не сбавлял скорости. Кто же мог меня обогнать?

Финишная прямая! Я пересёк черту, проехал по инерции ещё метров сто, сбросил газ и сделал крутой поворот. Остальные проскочили лишь минуты через две после меня.

Зрители окружили двух гонщиков — Вадика и рыжебородого чувака. Как они могли обогнать меня? Я ничего не понимал. Остановившись, снял шлем, и ветер сразу кинулся ворошить совершенно мокрые волосы. По спине, из-под мышек, по ногам текли струйки пота. Пробрала дрожь не от холода, а от обиды, что я проиграл.

Вырвавшись из толпы фанатов, ко мне подошёл рыжебородый и с ядовитой насмешкой проронил:

— Ну ты чего обосрался-то? Может, тебе на велосипед пересесть? Все ж быстрее будет.

Он хохотнул, присел, стуча ладонями о колени, закинув лысую башку назад.

Третье место тоже неплохо при таких сильных соперниках, и тем более я участвовал в подобных гонках впервые. Но меня бесило то, что я расслабился, наслаждаясь ощущением полёта и свободы, проворонил двух самых главных соперников, которые теперь издевались надо мной.

Мне захотелось вскочить в седло и умчаться от этого позора, как можно дальше.

Но уехать мне не дали. Одна за другой начали подъезжать машины: «жигули», «москвичи», иномарки, даже заехал оранжевый «Рафик», из него вывалилась в дупель пьяная компания из пяти мужиков, которая присоединилась к толпе чествующих победителя.

— Олег! Привет, старик! — услышал я знакомый голос.

Ко мне, чуть прихрамывая, направлялся не кто иной, как Егор Быков. Коротко стриженный, седой. Его сопровождала девушка с длинными светлыми волосами, забранными в толстую косу. Егор протянул мне руку, которую я пожал.

— Поздравляю тебя. Видел, как ты мчался. Красиво.

— Да, только третье место, — буркнул я.

— Третье? — удивился Егор. — Странно, а мы с Ирочкой наблюдали, ты первым шёл. Ну ничего. Третье тоже неплохо. Вот, познакомься, моя жена, — он с гордостью представил девушку с круглым симпатичным личиком и острым подбородком. Она смущённо опустила глаза, обрамлённые невероятно пушистыми ресницами.

— Ира Быкова, — подала мне ручку, которую я прижал к своим губам, вызвав у девушки очередной приступ застенчивости.

Когда мы присели на скамейку перед столиком, Егор чуть откашлялся и произнёс важно:

— Спасибо тебе, что спас меня. Если бы не ты… Лежать бы мне в землице сырой.

— Да ладно, — я похлопал его по спине. — Всего-то делов лекарство достал. А спасла тебя Ирочка? Не так ли?

— Да, Олег, — Егор обнял опустившую вниз глазки девушку, прижал к себе. — Ирочка за мной ухаживала. Ангел она для меня теперь. А ты не развёлся ещё? Со своей стервой-то?

— Она умерла. У меня сейчас невеста.

— О! Пригласишь на свадьбу?

— Хорошо. Но я пока не знаю, как мы всё это отмечать