Город, которого не было - Сергей Ершов

— Насколько?

— Не знаю.

— Это не план, — сказал Орс.

— Это инженерия.

Она повернула регулятор на аппарате.

Маяк вспыхнул.

Первая волна прошла сверху вниз прозрачной стеной. Красная улица рассыпалась на световые линии. Люди, вернувшиеся из списка, побледнели, но не исчезли. Нея-не-сестра схватила Саву.

— Назови меня.

— Нея.

— Ещё.

— Нея.

Табличка на её воротнике погасла, но рука оставалась в его руке.

Орс выкрикивал имена семьи. Фигуры на краю площади исчезли, одна за другой. Он не пытался удержать их телами — только свидетельствовал, что видел.

Вторая волна пришла звуком.

Причины и следствия ударились друг о друга. Мужчина, бросивший камень, закричал от боли в руке. Двери захлопнулись после того, как люди вышли. Огонь снова стал обжигать прежде, чем человек успевал сделать следующий шаг.

Толпа побежала с площади.

— Восточный мост! — крикнул Илар.

— Он возвращает!

— Теперь причинность работает. Цель удержится.

Счётчики снова собрали группы по пять. Люди входили на мост, называя восточный берег, и на этот раз сходили там.

Маэна стояла посреди белой полосы. Из уха шла кровь.

— Третья волна поднимается, — сказала она.

На схеме чёрная линия двигалась от Сердечника.

— Отключай! — потребовала Лада.

— Держу.

— Ты говорила о ручном сопротивлении.

— Это оно.

Маэна прижала ладонь к аппарату. Металл раскалился. Линзы башни пытались провести через её слух память основной карты: правильные улицы, утверждённые дома, допустимые люди.

Сорн снова появилась на воде.

— Не сопротивляйтесь, инженер. Вы увеличиваете потери.

— Чьи?

— Города.

— Назовите людей.

— У нас нет времени.

— У вас не было имён и до прилива.

Маэна выдернула из аппарата медную пластину. Третья волна замедлилась, но не остановилась.

Лада поставила аварийное стекло на схему.

— Я свидетельствую: основная карта неполна.

Илар положил ладонь рядом:

— Я свидетельствую: чрезвычайное решение оспорено.

Сава:

— Я не свидетельствую за район. Я свидетельствую, что вы его не спросили.

Три голоса дали Маэне ещё несколько минут.

Эвакуация почти завершилась. Оставались освобождённые из насосной, раненые и те, кто отказывался покидать вернувшиеся дома. Орс лично уводил последних.

— В красильне Беран! — сказала Риана.

Капсулу не успели вынести. Красильня лежала на пути третьей волны.

Лада и Сава побежали. На полпути улица стала основной версией: ровной, освещённой, без красильни. Там, где было здание, стояла стена складского двора.

Сава ударил по камню.

— Беран Осс!

Изнутри ответил слабый стук.

Лада увидела шов, но третья волна прижимала его. Она просунула серебряные пальцы. Кожа снова треснула.

— Вижу красильню. В ней Беран, — сказала она.

Сава повторил. Риана догнала их и назвала старика третьей.

Стена открылась. Они выкатили капсулу прежде, чем помещение погасло.

Третья волна прошла.

Красильня исчезла. Вместе с ней пропали соседние дома и проход к нижней больнице.

Маэна закричала:

— Нет!

На её схеме больница ещё мигала. В ней находились сорок семь пациентов, шестеро врачей и родильная комната. Основная карта считала здание закрытым семь лет назад.

— Останови волну!

— Она уже прошла этот участок.

Лада бежала туда, называя улицы. На месте больницы был пустой склон. Ни двери, ни шва, ни голосов.

Только детская деревянная лошадка лежала на камне.

Маэна подняла её.

— Я подписывала отчёт о закрытии, — сказала она. — Знала, что они продолжили работать подпольно. Не внесла, чтобы Палата не забрала оборудование.

— Ты пыталась защитить, — сказал Илар.

— Я сделала их невидимыми.

На всех экранах Сорн объявила:

— Первая фаза стабилизации завершена успешно.

Маэна прижала лошадку к груди.

Под пустым склоном никто не стучал.

Убежище устроили в недостроенной бане.

Крыша протекала, печь не работала, зато здание числилось в трёх реестрах: как баня, склад кирпича и будущий приют. Системе было трудно удалить место, не решив сначала, чем оно является.

Люди сидели на сложенных досках. Эвакуированные с площади, бывшие узники насосной, жители исчезнувших улиц. Врачи нижней больницы не пришли. Пациенты тоже.

Маэна поставила детскую лошадку у стены.

Каждый входящий спрашивал, откуда игрушка. Она отвечала:

— Из больницы, которой я помогла исчезнуть.

Илар пытался остановить её после шестого раза.

— Третью волну запустила Сорн.

— Через мой аппарат.

— Ты задержала её и спасла площадь.

— А больница?

— Не превращай вину в арифметику.

— Инженерия и есть арифметика последствий.

Маэна снова разобрала слуховой аппарат. На этот раз детали не складывались. Некоторые принадлежали версии, в которой подавление не запускали, и отказывались подходить к корпусу.

Лада сидела у окна без стекла. Она не помнила запаха летней кухни, но всё время чувствовала соль на языке. Это была новая память, выбранная у камеры Елены, и потому казалась подозрительной.

Сава и Нея-не-сестра появились вместе. Не держались за руки. Между ними шёл зазор шириной в человека.

— Как тебя называть? — спросила Лада у женщины.

— Неей. Пока не найду своё первое имя.

Сава поморщился, но не возразил.

— Хор слышит? — спросила Лада.

Он показал пуговицы. Красной нити не было.

— После подавления связь пропала.

— Значит, ты говоришь только за себя.

— Я всегда говорил за себя. Просто иногда другие соглашались слушать.

В убежище вошёл булочник с площади. За ним обе женщины, которых он помнил матерями. Одна стала полупрозрачной после подавления, другая была ранена.

— Где картограф? — спросил он.

Лада поднялась.

— Здесь.

— Вы вернули список?

— Опубликовала.

— Я спрашивал не это.

Она поняла: он хотел услышать, что произошло по её воле, а не в безличной форме.

— Я решила опубликовать список.

— Знали, что будет?

— Нет.

— Но Маэна предупреждала.

— Предупреждала о несовместимых версиях. Мы поставили сообщение перед именами. Я решила, что этого достаточно.

— Решили за весь город.

— Да.

Лада не добавила объяснений. Булочник отвернулся, а женщина с красной улицы шагнула ближе.

К ним подошли другие. Женщина с красной улицы потеряла дом второй раз. Стражник забыл товарища во время стирания насосной. Мужчина искал ребёнка, которого видел на белой площади.

Вопросы быстро превратились в суд без правил.

— Почему не спросили нас?

— Как можно спросить сто тысяч человек за минуту?

— Значит, надо было ждать!

— Чистка уже шла.

— Вы спасали Нижний, а удалили больницу!

— Больницу удалило подавление.

—