Ёжка спасает Новый год - Антон Владимирович Соя

– И мои расстроятся, – сказал Горыша. – Какой без меня Новый год. Я же всегда громче всех в бубен стучу. Жалко их.

– Ага, – согласилась Ёжка. – а ещё знаете кого мне жалко?

– Меня, – с надеждой спросил Костик, так и сидящий с задранным разбитым носом.

– Нет, – отрезала Ёжка. – Мне Кики жалко. С носом у тебя всё в порядке будет через полчаса. А вот пунцово-пупырчатая Кики, бедная, сидит где-то взаперти одна-одинёшенька. Ещё и мучает себя упрёками наверняка. Винит себя во всём. А в чём она виновата? На её месте мог быть любой из нас.

– А давайте её навестим, – сказал Змей. – Мы же Тройка. Сделаем доброе дело.

– Так нельзя же к ней, – возразила разумная Ёжка. – Карантин!

– Ерунда, – сказал Костик, – мы уже всё равно обчиханные. Наберём на ужине фруктов у Самобранки, а потом ночью тихонечко проберёмся к Кики. Её наверняка в медпункте держат.

Так они и сделали. Шли, мягко ступая, в полной темноте (если не считать глаз-фонариков Горыши), чтобы никто их не заметил. Горыша легонько толкнул дверь медпункта, она распахнулась прямо в темноту. А из темноты на Тройку вырвался и рванул через дверь наружу жизнерадостный смех их одноклассников.

– А вот и ёжкинцы героические пришлёпали! Добро пожаловать в наш весёлый лепрозорий! Только вас и не хватало, – хриплым голосом поприветствовала их малышка Кики, на больничной кровати которой (заваленной апельсинами и бананами) восседала довольная Хавроша. А вокруг, по углам кабинета, на столе и в кресле Софочки примостились остальные сказочные ученики.

– То-то Самобранка ворчала, что все как один на ужин фрукты просят, – улыбнулась Ёжка, – какие же вы все молодцы!

– Лепрозорий? – Костик с подозрением уставился на Кики, но фрукты ей на одеяло всё равно высыпал и даже сел на краешек кровати (а чего ему бояться, он же бессмертный). – Ты чего, ещё и проказу подцепила, кикимора?

– Так она ж у нас известная проказница, – сказала Хавроша, – видать, давно проказу подцепила. Чего только у них там в канализации не плавает.

И все дружно рассмеялись.

– Что ещё за проказа такая? – заинтересовался Леший.

– Да так болезнь одна очень экзотическая. Её ещё лепрой зовут. А тех, кто ею болеет (у них части тела цветут и отваливаются), держат в лепрозориях, чтоб других не заразили, хотя на самом деле она не заразная, – кратко пояснила Вася Премудрая.

– Ой, – сказала Кики, – опять я ляпнула не пойми что. Эти слова мне в голову прямо из ниоткуда так и лезут. Такой свирепый вирус, аж жуть.

– Держись, Кикочка, – Хавроша погладила подругу по горячей голове, – да у тебя, похоже, жар! Может, Софочку позвать?

– Ты что? Она же вас выгонит, – испугалась Кики, – а я так рада, что вы все пришли. Вот уж не думала, что скажу такое.

– Дай-ка, я твой жар себе заберу, – сказал Горыша и легонько коснулся кончиком когтя лба больной кикиморы.

– Ой! Ой! Ура! У меня температура спала, – просипела Кики. – Спасибо, Змей!

– Ничего себе! – удивилась Ёжка, – сколько мы ещё о тебе не знаем, Горыша.

– Это точно! – подтвердил Змей Горыныч. – Мы, огнедышащие рептилоиды, с жаром дружим.

– Круто, – сказал Иван Дурак, – а давайте страшилки рассказывать? Мы же ещё ни разу ночью все вместе не собирались.

– Давайте! – обрадовался Леший. – В заросшем парке стоял проклятый старый дом…

– Не, эту мы все знаем, – перебил его Иван Царевич, – лучше уж про гроб на колёсиках.

– Ой, какой нафталин, – возмутилась его кузина Вася Прекрасная. – Ты ещё про чёрную-чёрную комнату вспомни. Или про девочку без глаз.

– Мне уже страшно, – задрожала Хавроша, а вместе с ней задрожала кровать и посыпались на пол апельсины.

– Е-рун-да! – заявила протест кикимора. – Это всё детские нестрашные страшилки. Знаете, что по-настоящему страшно? Что люди в сказки верить перестали. Даже маленькие дети теперь не верят в Деда Мороза. И влипают из-за этого в очень неприятные истории.

– Да ладно, – не поверил ей Иван Дурак. – Врёшь ты, Кики, складно.

– Может, и вру, – согласилась Кики, – только вот жил на улице Стремянной мальчик Тимур. И был у него друг Стёпа. И встречали они как-то вместе Новый год в квартире Тимура. В квартире номер тринадцать. Мальчики попросили у Деда Мороза в подарок самые новые игровые приставки. Ну, как у Деда Мороза. Письма они, конечно, ему адресовали, но были уверены, что дальше родителей их письма не дойдут.

– Этих Дед-Морозов и Снегурочек студенты из театрального института играют, – пояснял у нарядной ёлки Стёпе Тимур, который был старше друга на целый год и два месяца. Он уже во второй класс ходил и слова знал непонятные. – Раньше, вообще, мой папа в Дед-Мороза наряжался. Это уже совсем отстойно было. Чистый кринж. И теперь они с мамой артистов стали звать. Если артиста за бороду потянуть – она отвалится. Я год назад так сделал, как будто нечаянно. Было весело.

– Так что, получается, взрослые нас дурят? – удивился Стёпа.

– Ну они не со зла, просто думают, что мы маленькие дурачки, которые верят во всякие глупости, как они в детстве. А мы должны притворяться, как будто тоже верим в их Дедушку Мороза, понимаешь?

– Ага, – сказал Стёпа, – понимаю.

Но очень расстроился.

– Главное, что нам подарят то, что мы просили. Ради этого можно этих артистов потерпеть. Потерпишь? – спросил Тимур.

– Конечно, – сказал Стёпа, – за новую приставку я им даже стишок расскажу.

– Вот и я про то же, – согласился Тимур, – не будем взрослых огорчать, они так этот праздник любят.

И приходят к ним, значит, Дед Мороз со Снегурочкой. Ну, как приходят. Тима со Стёпиком слышат музыку за окном, выглядывают во двор, а там ретро-автобус стоит красивущий, такой весь длинный, а с концов закруглённый. И из него нарядные Дед с Внучкой выходят. Всё как положено: