Страшный прапор. Смотритель. Новичок - Владимир Валериевич Стрельников

какой-то процент, но человек пятьсот присылают, в основном молодежь, и им опыт и путешествие, и Приморью в радость, города и поселки живут почти нормальной жизнью. Точно знаю, что из Туркестана полсотни водников каждый год на три месяца отправляют в прибрежные города-порты, кроме Крайнего Севера. Там специфика другая, туда народ в командировки почти не шлют, строго по спецдоговорам, магам, как и гражданским, северные, ненаселенка плюс много всяких других няшек. Итого выходят весьма серьезные суммы, очень серьезные. Но стране выгодно, потому как на северах газодобыча, сжижение газа, отгрузка в газовозы, СевМорПуть, ледоколы, проводка караванов и прочие движухи. Уж про Норильский Никель и магаданское золото говорить не приходится, а уж освоение плато Путорана еще и не началось, я уже говорил, что страна у нас огромная.

А пока материк остался сзади, а впереди две шхуны, зашвартованные друг к дружке, у корейцев с правого борта сброшен веревочный трапик, к которому сначала подошел «Копатыч», и Тихон со своим адвокатом с немалой сноровкой перебрались на корейскую шхуну. Ну а потом я причалил с правого борта корейца, обвязал яхточку, и после дам перебрался на шхуну.

Обычный рыбак, сети, сложенные в кипы, висящие на блоках, везде рыбья чешуя, насквозь пропахший рыбой кораблик. Офицеры, вежливо разговаривающие в магинями, Тихон, автоматически принюхивающийся к рыбьей вони, медведь он медведь и есть.

— Ли Ён Ван. Шкипер. — коротко представился невысокий седой кореец с короткой бородкой.

— Аким Власов, смотритель домена. — Так же коротко представился я, пожимая крепкую как сухая доска руку. Шкипер, кстати, тоже маг, и весьма неслабый, минимум второй ранг.

— Мои офицеры, Ким Сергей и Ли Анатолий. — странно, обычно русские имена у корейцев не в ходу, ну, северокорейцев. А тут сразу два офицера с русскими именами. Неважно, не моё это.

— Тянуть не будем. — Тихон недоволен, но тут его понять можно. Отдавать шхуну жалко, честный трофей, а кораблик, насколько я успел разглядеть, ладный. По условиям договора его трогать нельзя, как взяли, так должны и отдать. Договор у нас вроде как простой, но магический, откат можно словить такой за нарушение, что мама не горюй. — Ван, где девчонки?

— В рубке сидят. — кивнул на ходовую шкипер. Кстати, по-русски говорит совершенно чисто, без акцента, выговор, правда, сразу и не определишь, скорее московский.

Девочек привели пара матросов. Крепкие ребята, и тоже кумихо, кстати. Но к девчонкам относятся с едва заметным пренебрежением. Понятно, девочки из японского подневольного клана, таких еще немало осталось, отрыжки японского владычества. Привязаны к островитянам старыми клятвами, пока весь клан не вымрет, так и будут рабами японцев. Северные корейцы таких не то, что не любят — считают предателями.

Девчонки молоденькие, судя по всему, первый выход, клятву еще не принесли. Потому и живы, иначе уже кормили бы рыбу. Жестко, но в этом случае иначе никак. Подконтрольные оборотни немалая сила, и их не переподчинить. Наши берендеи дают Присягу стране, мужики в армии, женщины обычно в общине, ну, или в институте или университете. А так вольняшки, что хотят, то и делают. А вот японцы так к своим оборотням не относятся, те пашут на самураев как пчелки. А уж корейские вообще мясо, всю грязную работу на них валят.

— Рыжая — Ли Вун. Чернявая — Ли Ёсун. Девицам по двенадцать лет, по-русски говорят. Готовы принести клятву? — Тихон с грацией танка повернулся к девчонкам, миллипиперным на фоне огромного берендея.

— Да, господин. — ответила за обеих рыжая, а черненькая просто кивнула. — мы готовы.

— Тогда погнали. Адина Донатовна, Заира Ефимовна, вы свидетельницы. — Берендей чуть отступил, а девчонки частично перекинулись, отрастив хвосты и уши, и монотонно зачитали текст Клятвы.

Я, в свою очередь, подтвердил. И всё, короткий всполох, клятва принята. У девчонок на шуйце, левой запястье, появились парные татуировки, руны и иероглифы. Забавно, читал про такое, но лично вижу впервые. Значит, девчонки настолько искренни, что поклялись своей сутью. Ладно, мы теперь вместе надолго, поговорим.

А пока девочек, здорово обессиленых, на мою арендованную яхточку пришлось спускать в беседках, сами они бы по трапику не спустились. На яхточке их принимал я, и на руках относил в каюту, где над лисичками захлопотала Заира, а Адина занялась бумажной работой. Девицы должны получить советские паспорта, а это совершенно непросто. Пока выдадут гербовые справки, а обеспечит бюрократию старшая магиня. Я еще все это оплачу, довольно недешевое удовольствие, кстати, по полторы сотни рубчиков.

Оставив девчонок на яхточке, я забрался на сейнер, и Тихон с корейцами повел меня на уже мою шхуну.

— Китайская, стальной корпус, два дизеля по восемьсот лошадок. Триста тонн водоизмещением, берет на борт полста тонн груза. В трюме двадцать пять винтовок, три пулемета, все австрийского производства, «Хеклер-Кохи», хорошие машинки. Рации, снаряга, беспилотники, артефакты. Ровно половина того, что мы взяли с лисиц, вот опись и договор передачи судна. — адвокат Тихона протянул мне папку с документами.

Проглядел документы, потому как к деньгам надо всегда относиться с уважением, ценить себя и чужой труд. Берендеи молча ждали, корейцам, судя по всему, было пофиг.

— Все в порядке. — я аккуратно расписался в договоре, отдал экземпляр медведикам, второй уложил в папку с документами, и протянул руку к Тихону. — Перстень.

— Держи. В этом году я заряд не тратил, чудилы сработают как надо. — Глава медвежьего клана протянул мне тяжелую золотую блямбу. Сразу видно русскую старинную работу, времен Иоана Васильевича Четвертого, не ранее. Собственно, большинство таких перстней было создано именно тогда, потом чудилы на воле просто закончились. Говорят, порой встречаются, но в такой глуши. Создания простые, добрые, доверчивые, при этом чрезвычайно сильные. Перекинуть эту шхуну на пять-семь тысяч километров — это сколько дури иметь надо? То-то. Так что как только маги придумали холопить чудил, то выловили их почти мгновенно. А в перстнях чудилы не размножаются, вот и осталось какое-то количество таких артефактов, постепенно сокращающееся. Ничто не вечно, где-то теряют перстни, где-то уничтожаются ларцы, часто вместе с хозяевами. У нас после всех лихих времен таких артефактов меньше половины осталось, по статистике. Ну да, тут ничего тайного нет, в царских еще описях и сказках (то есть налоговых ведомостях) количество таких артефактов посчитано до единиц. Ибо артефакты крайне удобные, но строго бытовые, военного использования просто не предусмотрено. Разве окоп выкопать или бомбоубежище построить.

Покрутил в руках золотую гайку, и надел на свободный палец левой нижней руки. Чуть кольнул, смазывая кровью, перстень на мгновение ожил, принимая нового хозяина.

После оформления всех документов перешли