Ровно в четыре утра - Алексей Хренов

На следующий день на аэродроме появился пожилой эстонец с одного из ближайших хуторов и долго пытался о чём-то расспрашивать попадавшихся ему навстречу краснофлотцев. Понимали его плохо, поэтому старика исправно отправляли всё дальше, пока он не добрался до Хренова.

Лёха выслушал его, несколько раз переспросил что-то по-эстонски, помогая себе руками, и вернулся к остальным.

— Спрашивает, не советские ли воины сожрали его свинью. Вчера утром хряк с хутора сбежал.

Старший повар насторожился мгновенно. Видимо, вопрос мяса был для пищеблока несколько болезненным, и продукты с окрестных хуторов время от времени каким-то загадочным образом попадали в котёл.

— Ты ему скажи, что мы всё получаем централизованно. Никакой его свиньи тут не было! А если вдруг и была, значит, купили на заготовках. Расписку ему должны были выдать.

Лёха некоторое время молча смотрел на него, решив не преуменьшать подвиг Шарика.

На этом продовольственная операция завершилась полной победой, и уже на следующий день Хренову досталось задание, которое поначалу показалось ему одним из самых бессмысленных способов расходовать авиационные бомбы.

Под крылья «амбарчика» подвесили ФАБ-50 и отправили бомбить море.

Лететь предстояло на восток, к Моонзунду.

Немцы ставили в Моонзунде неконтактные мины, береговые посты отмечали места падения, а потом туда прилетали МБР-2 и принимались швырять в воду бомбы.

Получалась какая-то совершенно извращённая арифметика войны. Немцы бросали в пролив мину, рассчитывая подорвать корабль. Советские лётчики прилетали следом и начинали бросать рядом бомбы, рассчитывая подорвать мину раньше, чем она дождётся своего корабля.

До Моонзунда они добрались за полчаса и без приключений. Лебедев сверился с координатами, полученными от берегового поста, вывел их к нужному участку, и «амбарчик» несколько раз прошёл над серой водой.

— Прекрасно, — одобрил Хренов, когда первая пятидесятка подняла совершенно бессмысленный столб воды. — До сих пор я думал, что рыбу глушат динамитом только браконьеры.

Вторая дала примерно тот же результат — внизу коротко сверкнуло, море вздыбилось белым фонтаном и через несколько секунд снова успокоилось, словно ничего и не произошло.

Лёха уже начал ехидно интересоваться, где можно получить свою часть улова, когда после очередного сброса произошло нечто совсем другое.

Сначала на воде вспух обычный разрыв. Почти сразу рядом с ним словно провалилось само море, а затем вверх ударил второй столб воды — гораздо тяжелее, грязнее и шире первого.

Лёха невольно присвистнул.

— Вот это рыбалка.

Воздушное траление внезапно перестало казаться ему совсем уж шаманством.

Уже возле островов Лебедев вдруг подался к борту.

— Справа обломки! Там кто-то есть!

Хренов довернул и сбросил высоту. С первого прохода внизу виднелись только доски и тёмные пятна на воде. На втором одно из пятен зашевелилось и отчаянно замахало рукой.

Людей оказалось двое. Один ещё держался довольно бодро, второй почти не двигался, цепляясь за обломок.

МБР сел и осторожно подрулил почти вплотную. Липскеров вооружился багром, Лебедев приготовил трос, и первого моряка удалось довольно быстро подцепить за ремень, подтянуть к борту и кое-как перевалить внутрь.

Со вторым всё оказалось гораздо хуже.

Его дотащили до борта, ухватили за гимнастёрку и попытались поднять. Мокрая ткань поползла из рук, самолёт качнуло, а сам спасаемый помогал примерно как мешок картошки. Попробовали взять под мышки, едва не вывернули человеку плечи и снова опустили в воду.

Липскеров уже потянулся к нему багром, когда вдруг замер и показал куда-то вверх. Высоко над проливом неторопливо проходил немецкий разведчик.

— «Костыль». «Хеншель» какой-то там, артиллерийский корректировщик, — первым опознал немецкую сосиску с крылышками Лебедев.

Немец сделал ещё один широкий круг и уходить явно не собирался, заинтересовавшись одинокой летающей лодкой на воде.

— Вот только тебя не хватало, — пробормотал Хренов и невольно добавил: — Повезло ещё, что немцы почти всю авиацию к Ленинграду отправили.

Фраза прозвучала настолько погано, что Лёха сам поморщился. Получалось, им здесь повезло исключительно потому, что сейчас кому-то в другом месте было гораздо хуже.

«Костыль» тем временем заложил ещё один круг.

— Быстрее. Сейчас этот сукин сын застучит фрицам, куда именно надо стрелять.

И правда, через минуту метрах в трёхстах от МБР поднялся высокий фонтан воды.

И вот тут Хренов окончательно оценил ещё одну замечательную особенность «амбарчика». Четырёхтонный самолёт умел летать над морем, садиться на него, таскать бомбы, искать подводные лодки и даже изображать минный тральщик. А вот нормально вытащить из воды человека конструкторы почему-то не предусмотрели.

— Подождите. Мы каждый раз вот так людей из воды вытаскиваем?

Лебедев, продолжая держать моряка за ремень, сообщил, что обычно как-нибудь вытаскивают.

Именно слово «как-нибудь» Лёхе не понравилось особенно сильно.

Второй разрыв лёг уже заметно ближе.

В результате из троса кое-как соорудили широкую петлю, завели её спасаемому под грудь и только после этого втроём сумели втащить его на борт.

Когда МБР уже разбегался по воде, далеко за кормой поднялся новый всплеск.

Вернулись на Кихельконну уже без бомб, зато с двумя лишними пассажирами и новыми дурацкими вопросами.

До Шмелёва Лёха добрался ещё до ужина.

Результатом хреновских вопросов стала старая сетка с крупными ячейками, обвешанная поплавками, спасательный круг на длинном тросе и широкий пояс с карабином, снятым со списанного парашюта. В довершение Шмелёв откопал два блока и соорудил из них простенькую таль, превращавшую трёх мокрых авиаторов в довольно приличную спасательную команду.

Вторая половина августа 1941 года. Остров Сааремаа. Гидроаэродром Кихельконна.

Обратно они вернулись уже на рассвете.

Ночь закончилась как-то незаметно. Сначала впереди посерело небо, потом из темноты проступила вода, обозначился берег, и после долгого ночного полёта Лёхе даже показалось странным, что мир, оказывается, состоит не только из тусклых приборов, бесконечного гула мотора и голоса младшего лейтенанта, который время от времени сообщал, куда им теперь следует повернуть.

Море лежало под ними спокойное, почти гладкое. На воде уже различались другие МБР-2, береговые постройки, катера и крошечные фигурки людей, занимавшихся своими утренними делами с таким видом, словно никаких немцев поблизости вообще не существовало.

Лёха вывел машину на посадку, мягко плюхнулся на воду и сбросил газ.

— Ну вот, товарищ младший лейтенант, — сказал он своему навигатору, когда «амбарчик» успокоился после пробежки. — Можете записать, что авиация противника снова не сумела воспрепятствовать нашему возвращению на завтрак.

Младший лейтенант Дмитрий Лебедев, уже успевший за несколько часов полёта выяснить, что спорить