Мажор - Василий Сергеевич Панфилов

— Угум…

— Я тоже, — вздохнула она, — столько новых друзей! Хорошо хоть, с нашими ребятами, из Москвы, связь не потеряю, у всех имена, адреса и телефоны собрала! Ты вот…

Она засопела, зашмыгала носом и уткнулась мне в плечо, вытирая глаза.

— Да, Артек… — глухо сказал я.

…а ещё Мария, моя первая любовь. Взрослая, горячая…

…и никаких шансов на будущее.

* * *

— А грамот-то сколько! — ахнула мама, когда, не раздевшись толком, принялась помогать мне распаковывать чемоданы, — В школьный ранец не уместятся!

— Преувеличиваешь, — отшучиваюсь я, — можно утрамбовать!

На самом деле, чтобы набить ранец, грамот нужно раз этак в пять больше, и это как минимум. Но и правда, впечатляет…

— Ну какой ты молодец у меня! — не утерпев, она схватила меня в охапку, поцеловала в лоб и принялась тискать.

— Ну ма-ам!

— Не мамкай! — с деланной строгостью сказала она, — Я соскучилась, дай наобниматься!

Отпустив меня, она наконец переоделась и принялась перебирать грамоты, расспрашивая о каждой.

— Шахматы? Второе место на первенстве Артека⁈ — удивилась она, — Там же сильные ребята и девочки есть. Нет, ты не подумай…

— Я не думаю! — рассмеявшись, уверил маму, — Третий разряд у меня уже достаточно давно, в Париже иногда играл с достаточно сильными шахматистами, но всё как-то мимо квалификационных турниров. Атак, по факту, играл на уровне твёрдого второго разряда, ближе к первому. И у папы КМС, хотя и несколько… хм, пыльный. А мы ж с ним постоянно играли.

— Ой… — она вчиталась в документы, — это сейчас у тебя первый квалификационный разряд? Миша!

— Ну ма-ам! — смиряюсь в объятиях, хотя… надо сказать, я и вырывался из них не то чтобы всерьёз.

— Не мамкай! — она нахмурила брови, — Могу я порадоваться, какого сына воспитала? Могу! И буду! Ты у меня молодец, и значит, я тоже у тебя молодец!

— А это что у тебя на рубашке колется? — отстранившись, она опустила голову, — Комсомольский значок? Миша, тебя прямо в Артеке в комсомол приняли? Миша!

— Всё, хватит! — я аж с места отскочил, — Передозировка обнимашек!

— Ну уж нет! — легко вскочив на ноги, она побежала за мной, и с полминуты мы играли в догонялки, закончившиеся вполне закономерно.

— Всё, мам, хватит! Дай мне в душ с дороги сходить, и… что там у нас поесть? Голоден, как волк!

— Точно! — всплеснула руками мама, — Всё, давай, а я на стол накрою!

— А это? — не унимается мама.

— Дай поесть, ладно? — вздыхаю я, — А то сейчас опять обниматься начнёшь, и из меня еда полезет назад, как паста из тюбика!

— Не буду обниматься, — уверила она, — обещаю! Призёр в литературном конкурсе? Рассказывай!

— Ну… — дожевав и проглотив котлету, поясняю, — дня за три перед отъездом объявили о литературном конкурсе, и я решил поучаствовать.

— Судя по количеству грамот, ты участвовал во всех мероприятиях Артека! — перебила мама.

— Ну… не во всех, — с сожалением ответил я, — но старался! В общем, не перебивай, сам собьюсь… Я понял, что все, в общем, будут писать одно и тоже — лирику, проще говоря. Кто-то стихи… и кстати, неплохие есть, я тебе потом покажу, специально записал!

— Но вообще… — я прервался на макароны, — лирика! О том, как попали в Артек, как они нашли здесь друзей, может, об истории лагеря. Ну, такое…

— А я… о, с вишней компот⁈ А я спросил у организаторов, а можно ли с юмором? И обязательно ли ограничиваться одной работой? Ну и вот… одна — клишированное сочинение двоечника, все штампы поднял, просто оформил поинтересней и цельно. Помнишь, как тётя Катя тогда приносила?

— Да, да, — закивала мама, — двоюродная сестра у неё в школе работает, она некоторые перлы выписывает в отдельную тетрадку, очень смешно иногда!

— Вот я и вспомнил… — спохватившись в последний момент, не стал разводить руки в стороны, потому что один кусок котлеты уже оказался таким образом на полу, — вы ж тогда ржали, как две лошади!

— Миша! — деланно обиделась мама, — Нельзя женщинам такое говорить!

— Хотя… — она хихикнула, — было дело! Но всё равно нельзя так говорить!

— Не буду, — послушно согласился я, — но вы ж вслух читали, и громко, а я на память не жалуюсь.

— А почему у тебя две грамоты за литературный конкурс? — жадно поинтересовалась мама.

— Третье место за «Сочинение двоечника» как раз, а второе за «Лирическую комедию» — пояснил я, — мне потом по секрету сказали, что хотели первое место дать, но решили присудить его одной девочке, она… ну, всё правильно написал. Хорошо написала, не вскидывайся! Действительно хорошо. Знаешь, история об Артеке во время войны, а там и написано хорошо, и материал она знает.

— Идеологически правильно, — поняла мама.

— Угум… оно самое. Да! — спохватился я, — в артековской газете всех победителей и номинантов напечатали, я себе, как двойной победитель, два экземпляры выцыганил, почитаешь потом.

— Сейчас!

— Потом, — придавливаю маму взглядом и она сделала вид, что это подействовало, — А то опять… как с тётей Катей. А я поесть нормально хочу!

— Миша, ещё не наелся? — мама заёрзала на стуле, но сдулась под моим укоризненным взглядом.

— Кстати, — я решил добавить немного перчику, — вы с дядей Игорем ещё на очередь за маленьким не встали?

— Миша! — мама покраснела.

— Что естественно, то не безобразно! — парировал я, — Нет? Просто я в Артеке с девчонкой подружился, она сильно младше меня, десять лет всего, но такая славная, что понял — хочу младшую сестру! Чтоб такая же… Но если нет, я её, наверное, усестрю! Местная, кстати, москвичка!

— Ну, приводи в гости, — чуточку растерялась мама, и тут же спохватилась, — А она из Москвы или из Подмосковья? А как её зовут?

Неторопливо отвечая на вопросы о Пеппи, Артеке и новых друзьях, спокойно поел… ну и немного объелся! Бывает…

— Ладно, я сейчас газету вытащу, читай, — смилостивился я, — а сам во двор пойду. Кажется, видел так