Вертикаль - Виталий Штольман

– Так пусть и думает так дальше.

– А долго Ксюха будет это скрывать?

– Ты хочешь сказать, что она расскажет папеньке, что она – не чиста дева?

– Согласен! Шанс есть, но все равно стремно. Как-то купаться в бочке мне не очень понравилось.

– У нас впереди еще целый месяц, братишка. Все сложится! Я чувствую!

– Хотелось бы верить!

– Сейчас целлофан принесу, заклеим твою лайбу, а с утра найдем стекло.

Вечер. Отдел ФСБ по городу Белосветск.

В маленьком душном кабинете под люминесцентными лампами майор Смирнов корпел над клавиатурой с облезлыми буквами и внимательно смотрел в монитор. Ежемесячный отчет – дело нехитрое, но обязательное. Не сделаешь – получишь. Читал ли его кто-то? Это вряд ли… Но наверху требовали.

Дверь резво распахнулась и в кабинет по-хозяйски зашел начальник отдела – подполковник Богданов Михаил Михайлович. Вернее, сначала в кабинет зашел его представительский мамон в форме идеальной окружности, а уж потом все остальное туловище. Рожа красная. Залысины покрыты испаринами.

– Илья Василич, ну что там? – выразил он ужасное нетерпение.

– В процессе!

– Я сколько раз говорил в кабинете не курить? Мне пожарники уже весь мозг выжрали… А тебе хоть бы хны.

– Хорошо! – Смирнов затушил сигарету в стоящей рядом пепельнице, не отрываясь от экрана.

– Ты всегда говоришь, что хорошо, а потом снова куришь, – Богданов сделал вид понимающего и заглянул в монитор подчиненного, – Долго еще? А то из области уже два раза звонили. Вопят!

– Они всегда вопят. Им всегда срочно… Но они даже не читают. Им только графа «Итого» нужна для своего отчета и все.

– Как это не читают? Все они читают! – негодовал подполковник, – Что ты такое говоришь? Начальство не может не читать!

– Ага, я им в прошлый раз на пятой странице слово «хуй» между строк вставил, никто даже не заметил, а в позапрошлый раз «жопу», так вот они и читают! – подумал майор, но вслух сказал, – Михал Михалыч, занесу на подпись!

– Сегодня?

– Да.

– Если сегодня не отправим, они с нас три шкуры спустят… Если я выговор получу, ты получишь что-то посерьезнее!

– Строгий выговор?

– Не паясничай тут мне, а то неполный стакан налью.

– Отправим, Михал Михалыч. Точно отправим!

– Ну смотри у меня! – Богданов вышел.

Смирнов опять закурил. Отчет у него уже готов, но он все еще хотел потянуть, ибо ни для кого не секрет, что его бравый начальник переживает совсем не за сроки предоставления донесений, а за то, что по средам у него, так сказать, совещание с бизнес-кластером города в ресторане «Весна», а если быть еще точнее, то с одним его представителем – Боловым Аркадием Матвеевичем, именуемым в криминальных кругах Болтом.

Майор зашел в самодельный закуток, отгороженный от кабинета бутафорской стеной из листов ДСП. Сделал сию каморку его прошлый наставник, который добропорядочно ушел на пенсию, вернее, его выбросили, как старые ботинки, служившие многие лета верой и правдой. Холодно. Бесцеремонно. Беспардонно. Отчего тот спился и помер.

Цель сего тихого местечка – чаепитие без посторонних глаз. Никто туда никогда не заходил, потому-то здесь и создан тайный штаб борьбы с организованной преступностью Белосветска. Почему тайный? Да, потому что все попытки Смирнова взять за задницу Болова и его команду задорных хлопцев всегда заканчивались фиаско. Богданов то и дело находил оправдания, как спустить на «нет» всю доказательную базу, ибо дух его относился корнями к стародавним чиновникам, что последнюю тысячу лет пытались усидеть на двух стульях, набивая собственное брюхо. Такие обычно заканчивают на виселице… Если повезет – на каторге. Останавливало когда-нибудь подобных? Блестящие монеты сводили с ума даже самых нравственно чистых, а уж податливых до алчности – типичный обед буднего дня… Предположим, вторника. Такие еще громче всех кричат о воровстве других из кормушки, но, добравшись до нее, воруют в два раза больше предшественников. В том и заключалась вина народа, спускающая на тормозах естественную зависимость от порочных наклонностей отдельных индивидов. Смирнова же такой расклад не устраивал, отчего сдаваться он не желал и копил материал.

Щелчок по выключателю зажег красный цвет возмездия в лампе и осветил каморку, где на стене висели фотографии преступных элементов с пояснениями о злых деяниях тех. Майор клацнул чайник и уселся в старое кресло, уставившись в стену отмщения. Он мог здесь медитировать часами, размышляя о том, как усадит за решетку всю эту шваль, отравляющую город.

Сверху фотографии Болта, его величество всея преступного мира Белосветска, глава ОПС, но это в прошлом, а ныне он – уважаемый обществом бизнесмен, что обложил данью добрую часть города, а второй части приплачивает, чтобы те помалкивали, прикрывая его мутные делишки и делилясь золотишком из госбюджета. Девяностые в Белосветске не закончились, а обрели лишь иную форму. Несколько скрытную, но сути не меняющую. Все, кто не хотел платить, страдали… А за это уже отвечал верный соратник короля – Окаём, он же Окаёмов Василь Петрович, министр финансов и министр войны по совместительству. Под ним ходит киллер Джаз. Никто не знает, как его зовут на самом деле, так и где тот обитает. Давно в федеральном. Особые приметы – отсутствует половина правого уха. Этот гад успешно скрывается годами, а появляется для изящных убийств во славу короля. Мастер своего дела. Но это по слухам, ибо редкий раз кому-то удается пережить встречу с ним. Также под ведомством Окаёма еще около сотни тупоголовых быков… Верных и готовых на все ради босса. Даже сесть на нары, если того требует ситуация. Слева и чуть ниже фотографии Болова находились лики братьев-близнецов Матюши, Кирюши и Олежи Ивановых. Приближенные быки и личная охрана. Сироты из детского дома. Считают его величество крестным отцом. Далее во все стороны расходились нити к квадратным бумажкам с аббревиатурами, понятными лишь Смирнову, а значили они завуалированные названия должностей коррумпировано прогнивших чиновников. В этом городе вся верхушка прикормлена криминалом, начиная от руководителей силовых ведомств и заканчивая мэром. Эту должность, к слову, занимал также верный темному властелину человек, которого якобы выбрал народ. Каждая фигура, что стояла на шахматной доске выполняла роль, а хозяин игры лишь двигал их согласно собственного плана на жизнь.

Вскипел чайник. Смирнов налил себе кофе, потушил свет и вернулся обратно к компьютеру. Раздался звонок из его