Его Сиятельство Вовчик. Часть 6 - Тимур Машуков

— Спасибо, — сказал я. — Я никогда этого не забуду.

— Иди, — сказал Гордеев, отпуская мою руку. — У тебя сейчас все болит, но это хорошая боль. Расти. Я буду следить за тобой и радоваться твоим успехам. Ты хороший человек, Владимир Федорович, и я рад, что у империи есть аристократы, подобные тебе.

Я улыбнулся. Улыбка вышла кривой — губу все же разбило.

— Еще увидимся, Петр Ильич.

— Надеюсь, что да, — ответил он. — Надеюсь, тебе есть во что переодеться?

— Бытовая магия рулит, — улыбнулся я, очищая одежду и частично ее восстанавливая. — Если что, у Левчика возьму.

Я вышел с арены, поднялся по той же винтовой лестнице и пошел по коридорам. Теперь я шел не как гость, не как племянник императора. Я шел как тот, кто сегодня стал на голову выше, чем был утром.

В комнату Левчика я добрался минут через пять. Она была на втором этаже, с видом на внутренний двор. Я постучал и вошел без приглашения — брат был дома, сидел с джойстиком в руках и рубился в какую-то игру. Ага, сегодня же суббота, занятий нет.

— Вовчик⁈ — удивился он. — Ты чего такой… И от тебя пахнет горелым, и морда в синяках!

— Я был у Гордеева, — сказал я, падая в кресло. — Мы тренировались. Часа три. И знаешь… Я теперь, кажется, понимаю, что такое магия.

Левчик отложил джойстик и внимательно посмотрел на меня.

— И что же это такое?

Я улыбнулся — по-настоящему, без кривизны.

— Это как дышать. Только по-другому. Я не знаю, как объяснить. Но теперь я могу намного больше.

Левчик усмехнулся и покачал головой.

— Ладно, герой. Ты выглядишь так, будто сражался с медведем. Давай, показывай свои «новые возможности». Я налью чаю. И поговорим о нашем плане. Мы наконец-то готовы начать.

— Отлично. Рассказывай, что уже сделали, — довольно потер я руки…

Глава 12

— В общем, у нас все готово, брат. — отрапортовал Левчик. — Были небольшие нюансы из-за того, что место изменилось, но мы справились. Хорошо, что ты пришел в себя, а то без тебя было бы подозрительно.

Как и договаривались ранее, через два дня мы всей компанией — мужской, конечно же, — едем в Питер. Там как раз открылся модный ночной клуб — жутко элитный, только для аристократов. Садимся там и ведем асоциальный образ жизни два или три дня подряд. Официальная причина — празднуем твое возвращение. Родителям это не шибко понравится, но возражать не будут.

Трое под иллюзиями Проныры, Бима и Бома будут сидеть с нами в закрытой части, куда даже охране хода нет. За это время наши доберутся до Стамбула и сделают все, что нужно, а после вернутся. Ну и далее ход за Цаплей.

— Не подведет? — нахмурился я.

— Не думаю. Но она хочет не один процент, как договаривались, а три.

— Она охренела, что ли⁈ — вскочил я. — Да даже один процент — это миллионы!!! Куда ей столько одной⁈

— Иначе, мол, результат не гарантирует.

— Дадим полтора, не больше. А откажется — пусть пеняет на себя. И вообще, по ней надо будет что-то решать.

— Хочешь ее… убрать?

— Нет, если будет умной. Даст клятву душой и магией, что ни прямо, ни опосредованно не будет вредить Российской империи и ее жителям, и пусть катится на все четыре стороны.

— А если нет?

— Девочка Маша купаться пошла. В среду нырнула, в субботу всплыла. Намек понят?

— Утопим?

— А что еще останется? Не горло же ей резать. Да и рыбкам тоже что-то есть надо.

— Ты стал жестоким, брат, — покачал головой Левчик, в его глазах осуждение смешивалось с невольным восхищением.

— Посмотри на меня, вспомни о том, что со мной было, и повтори это еще раз. Мои руки по локоть в крови, а число убитых я перестал считать после первой тысячи. Ты знаешь, что такое магистр магии против полка пехоты, у которой слабая магическая защита? Две минуты, и от него остается только фарш из перемолотых тел. На войне нет места жалости и состраданию. Есть враг — убей. Иначе он потом ударит тебе в спину. Гуманность для слабаков, как бы противно это ни прозвучало.

Всякий, кто несет угрозу моей жизни, моей семье или моей стране — враг, к которому я не испытываю жалости. Поэтому оставь свою рефлексию, Левчик. Ты — будущий император, и тебе придется отправлять людей на смерть. Прими это как данность. Иначе сойдешь с ума, думая об этом.

— Для этого у меня есть ты, — слабо улыбнулся он.

— Но я такой же твой будущий подданный, как и все остальные. И приказ должен будешь отдать именно ты. А мы — инструменты в твоих руках, — должны его выполнить.

— Не хочу быть императором, — поник он.

— Не боись, брат. Мы тебя не бросим. Да и Его Величество еще нескоро на покой уйдет. Но за это время ты, наконец, должен понять, что у правителей иная мораль.

— Да знаю я. Но все равно… Как-то страшно. Не хочу об этом. Знаю, что ты все сделаешь правильно. А теперь колись — как ты за год поднялся до архимага? Не поверил бы, если бы отец не сказал. Это же невероятно! Полковник спецназа, самый молодой сильный маг империи, отличник боевой и политической подготовки. От количества медалей глаза слепнут. И это все ты!!!

— Забыл еще, что я красавчик и душа компании.

— Это вторично, — замотал он головой. — И я бы тебе позавидовал, если бы не читал сводки с фронта в общем и те, в которых ты участвовал лично. Иногда казалось, что это вообще не про тебя пишут. А про кого-то, кого я совсем не знаю.

— Война она меняет людей, брат.

— Но, надеюсь, тебя-то она не слишком сильно изменила? Ты же все еще тот самый Вовчик, с которым мы влипали во всякие неприятности, с котором можно хоть в огонь, хоть в воду, хоть в бордель?

— Все тот же, брат. Хотя последнее сомнительно в свете появившихся у меня девушек.

— Ну да, целый боевой гарем завел. Но я тебе не завидую. Вот совсем.