Холостяк. Выжить после развода - Виталий Штольман
Женька совсем не игриво, а больше с вызовом и претензией крутила в руках этот чертов крючок, а глаза ее рентгеновским излучением исследовали мое нутро.
– Жень, ну чего ты начинаешь? Повешу я тебе этот крючок!
– Ты вчера так говорил, и позавчера, и позапозавчера!
– Занят был.
– Чем? Который год уже сидишь на моей хрупкой шее. Сил уже моих больше нет!
– Писал новый рассказ. «Один день из жизни токаря шестого разряда» называется. Там у человека день-дребедень, все через жопу.
– Прям как у тебя! Вся жизнь!
– Жень, что ты вот начинаешь, а? Не вся жизнь у меня – жопа! Есть и светлые полосы, ты вот, например.
– Штольман, как мне все это надоело!
Женька бросила в меня крючок, но ловкость в моем увядающем теле еще присутствовала, я мастерски уклонился, словно Нео из «Матрицы» от пуль, пущенных агентом Смитом. Снаряд вылетел через открытую балконную дверь на улицу. Разорвался он, похоже, где-то там, а взрывная волна накрыла меня здесь – из уст моей ненаглядной.
– Виталя, как ты мне дорог! Я разведусь с тобой, понял?
«Шутит!» – подумал я и решил помолчать, в такие моменты лучше не подливать масла в огонь, знаем – плавали, она выговорится, остынет – и все будет ок, по крайней мере у меня.
– Я выходила замуж за нормального мужика с перспективной работой и большими планами на жизнь.
«Виталя, че ты как тряпка, вылезай из-под каблука! Давай осади ее! Ни с кем она не разведется, это так – понты, как обычно, воздух посотрясать! – говорил мне мой внутренний голос. – Чего-то она много разговаривать стала! А сейчас у тебя не перспективная работа? Ты, епт, писатель! А планы у тебя какие? О-го-го. Пулитцера надо брать, а там, может, и Нобеля. А ты тут позволяешь ей размазывать тебя по ламинату!»
– А сейчас посмотри на себя! Не работаешь! Пьешь постоянно! Книги твои никто не покупает! Виталя, ты не великий писатель, ты графоман.
У меня аж руки затряслись. Назвать гения, хоть и непризнанного, графоманом – это уже чересчур.
– Чего ты сказала? – зло ответил я.
– А то и сказала! Был бы ты гением, тебя бы читали! А тебя, кроме друзей твоих алкашей, никто и не читает.
– Во-первых, я гений, опережающий свое время, а во-вторых, мои друзья не алкаши, а тонкие и ранимые творческие личности с глубинным мышлением, которое простым обывателям не постичь никогда, ибо слишком широко для вашего понимания, сечешь?
– Виталя, ты посмотри на себя! Ты летишь на дно и меня с собой тащишь. Как мне все это надоело! Посмотри, как люди живут, и как мы.
– Срать я хотел на этих людей. У них эра упаковки. Обгрызенное яблоко вместо мозгов. Нашла тоже мне, на кого смотреть! Они ж все копии копий. Без мнения и видения. Рты их чужие мысли произносят. Роботы в человеческом обличье.
– Зачем я вообще вышла за тебя замуж? У меня даже парень был, когда я тебя встретила в той кофейне.
– Ну и вали к своему парню. Купите по айфону, тачку в кредит, нарожаете с ним детей и будете воспитывать их. Превратишься в типичную яжмать, как все, и всё – жизнь удалась.
Женька заплакала.
Вот это я, конечно, зря ей про детей напомнил. Дело в том, что история нашей первой любви закончилась тем, что моя ненаглядная залетела в девятом классе. Рановато, не спорю, да еще если учесть, что у нее батя – бравый военный, верящий в ее целомудрие, а тут такой позор. Тогда-то они и переехали в другую часть, а Женьку заставили сделать аборт. Что-то пошло там не так. Я не очень разбираюсь в этих женских штучках. По итогу она больше не может иметь детей. Врачи так и говорили, что стоит верить в чудо, но оно никак не случалось. А я тут на больное, видать, надавил. Когда человек в гневе – и не такое выпалить может, уж простите! Люди причиняют боль тем, кого любят.
Я попытался подойти, чтобы обнять и успокоить ее, но дикобраз выпустил свои длинные иголки на метр.
– Как меня это все достало, Виталя! Не жизнь, а драма какая-то! Муж-алкоголик, детей нет. Планов нет. Работа – дом, дом – работа! Одна рутина и бытовуха, где радости и счастье? Где? А я тебе скажу. Нет их с тобой! И не будет!
– Я не алкоголик! – попытался вставить я, но диалога не вышло.
– Я хочу жить нормально, а не вот это все! Ты гребанный крючок в стену прибить не можешь! Я прошу-прошу, а ему насрать! – Женька вопила как припадочная. – Виталя, ты испоганил всю мою жизнь! Я развожусь с тобой! Это не шутка! Я серьезно!
– Жень, ну че ты вот начинаешь?
– Я уже закончила. Ты меня достал, Штольман!
Впервые за тридцать три года предо мной стояло чистое зло. Чистейшее. Ничем не прикрытое. Глаза ее были налиты кровью. В тот момент черти в аду отреклись от дьявола и встали в ополчение к моей благоверной. Думаю, она могла убить меня в тот момент. Я решил тихо удалиться, но тихо не вышло. В меня летела кухонная утварь, затем что-то в коридоре.
– Я разведусь с тобой, сволочь! – орала она мне вслед, когда я спускался по лестнице. Хорошо, что мне плевать на своих соседей, а то, возможно, было бы чуточку стыдно за этот спектакль одного актера. – Всю жизнь мне испоганил!
– Истеричка! Санитарам расскажешь, которые тебя в дурку упакуют! – крикнул я ей, но она, скорее всего, не услышала, зато услышало мое эго, которое успокоилось, ибо в этой словесной дуэли последнее слово осталось за мной.
Мне срочно нужно было выпить. Кажется, я дошел до красной черты. Не своей. Ее. За нее нельзя было даже наступать, а я заехал на танке, за что и поплатился. Надо было что-то делать!