Протокол "Панспермия" - Александр Науменко

Изображение масштабировалось. Теперь они видели орбитальные кольца. Тончайшие нити, опоясывающие экватор Земли той эпохи. Космические лифты. Десятки лифтов, по которым непрерывным потоком уходили грузы.

— Они вывозили ресурсы, — прошептал Михалыч, который незаметно вошел в лабораторию и теперь стоял у дверей, комкая в огромных руках промасленную тряпку. — Смотрите. Баржи уходят от Земли полные, а возвращаются пустые.

— Не ресурсы, — поправил Берг, вглядываясь в данные спектрального анализа грузов, которые услужливо подкидывала программа расшифровки. — Азот. Вода. Редкие газы. Они забирали атмосферу и гидросферу. Они «сушили» Землю, как фрукты в дегидраторе.

На экране мелькнула вспышка. Моделирование показало падение огромного астероида в районе нынешнего Юкатана.

— Чиксулубский метеорит, — узнал Корф. — 66 миллионов лет назад. Вымирание динозавров.

— Это не метеорит, — холодно констатировал Берг. — Посмотрите на траекторию. Объект корректировал курс. Это был кинетический удар. Снос устаревшей инфраструктуры перед началом нового проекта.

Учёный глубоко вздохнул, утирая пот со лба.

— Это отчет, — понял Берг. — Отчет о консервации проекта «Земля». Тридцать четыре миллиона лет назад.

— Подождите, — вцепился в плечо ученого куратор. — А это что?

Он указал на мигающую точку в районе нынешней Сибири. Там, на карте древней Земли, пульсировал символ.

Берг увеличил масштаб. Символ представлял собой сложную структуру, напоминающую тот самый додекаэдр. Рядом всплыли символы, которые компьютер интерпретировал как координаты и физические параметры.

— Это… склад? — предположил Корф. — База?

— «Объект первичного терраформирования», — перевел Берг, интерпретируя данные с помощью лингвистического модулятора, который подыскивал математические аналогии, системы, подбиравшей математические аналогии для расшифровки чуждых символов. — Или… завод по производству биомассы.

— Он всё ещё там? — дрожал от жадности голос куратора.

— Судя поинформации, он законсервирован. Глубина залегания двадцать километров. Глубже любой известной скважины, но данные не врут. Плитная тектоника его сместила, но он цел.

Михалыч вдруг встал и подошел к иллюминатору.

— Парни, — проговорил он странным, спокойным голосом. — Посмотрите на лед.

Оба мужчины обернулись. Снаружи, в свете мощных прожекторов станции, лед менялся. Из скважины, которую они надежно загерметизировали, бил тонкий, едва заметный луч света. Не электрического. Это был тот самый голубоватый свет, что и внутри додекаэдров. Луч уходил вертикально вверх, в низкое, затянутое тучами небо Антарктиды.

— Похоже, мы активировали маяк, — предположил Берг. — Вскрыв капсулу, мы нарушили целостность системы хранения. Сигнал пошел.

— Куда? — спросил куратор. — Их нет уже миллионы лет.

— Автоматика не знает времени!

Учёный бросился к пульту связи.

— Нужно глушить скважину! Заливать бетоном, свинцом, чем угодно! Если этот сигнал примет кто-то из «сторожевых систем»…

Договорить он не успел. Станцию тряхнуло так, что Берг полетел на пол. Завыла сирена аварийной разгерметизации.

— Сдвиг ледового поля! — заорал Михалыч, хватаясь за поручни. — Трещина пошла прямо под нами!

Корф, удерживая равновесие, схватил со стола жесткий диск, на который шло копирование данных.

— Берг! Данные! Копируй всё! Мы уходим!

— Скважина!

Мужчина пытался встать, но пол под углом сорок пять градусов уходил из-под ног.

— Мы должны закрыть…

— К черту скважину! — рывком поднял ученого за шиворот Корф. — Посмотри на приборы!

Берг глянул на сейсмограмму. Эпицентр толчков находился не в литосфере. Он был прямо под ними, на глубине трех километров. Источник энергии проснулся. Вода в озере нагревалась. С минус двух до плюс ста за секунды.

— Оно кипятит озеро, — прошептал Берг. — Система самоуничтожения. Чтобы стереть следы.

— Вертолет! — скомандовал Куратор. — Живо!

Они бежали по накренившемуся коридору к вертолетной площадке. Стены модуля трещали, лопались стеклопакеты, впуская внутрь смертельный холод минус пятидесяти градусов. Михалыч бежал первым, пробивая плечом заклинившие двери.

Станция умирала. Металлические переборки стонали, разрываемые чудовищным давлением снизу. Лед, который был надежным фундаментом миллионы лет, превратился в зыбкую кашу.

В коридоре блока «Б» пол внезапно вспучился. Обшивка лопнула, и внутрь ударила струя перегретого пара вперемешку с ледяной крошкой. Берга сбило с ног, швырнуло на стену.

— Вставай!

Корф, этот лощеный московский чиновник, оказался неожиданно сильным. Он рывком вздернул ученого на ноги.

— Не сдыхать! У нас приказ доставить данные!

— Там… — , кашляя, учёный указал назад, в сторону лаборатории.

Сквозь пар и разрушения пробивался тот самый голубой свет. Он не был рассеянным. Он сканировал пространство. Тонкие лучи прощупывали коридоры, словно искали виновников пробуждения. Всё, чего касался луч, мгновенно покрывалось инеем, рассыпаясь в пыль. Металл, пластик…

— Бегом! — заорал Михалыч.

Он схватил пожарный топор и с размаху ударил по заклинившему штурвалу внешнего шлюза.

— Если эта дрянь нас коснется, мы станем гербарием!

Шлюз поддался с третьей попытки. Они вывалились в тамбур, хватая ртами обжигающе холодный воздух. За спиной, в недрах станции, что-то гулко взорвалось. Видимо, сдетонировали баллоны с кислородом.

Когда они выскочили на лед, Ми-26 уже раскручивал винты. Пилоты, опытные полярные волки, держали машину, несмотря на шквальный ветер.

Ледяное поле вокруг станции крошилось. Огромные глыбы льда, подсвеченные изнутри голубым сиянием, вздымались вверх, как зубы гигантского зверя. Вода, вырываясь из скважины под чудовищным давлением пара, создавала гейзер высотой в сотни метров.

Они ввалились в грузовой отсек вертолета, как и другие члены экспедиции, которым удалось спастись. К счастью, все находились здесь и никто там не остался.

— Взлет! — заорал Корф в гарнитуру пилота. — Уходи вертикально!

Тяжелая машина оторвалась от льда в тот момент, когда платформа с буровой установкой и жилым модулем провалилась в кипящую бездну. Гейзер пара ударил в брюхо вертолета. Машину швырнуло в сторону, но пилоты выровняли курс.

Берг прильнул к иллюминатору. Внизу, в разломе льда, на секунду мелькнуло нечто колоссальное. Это не было природным явлением.

Под километрами льда, в освещенной собственным светом воде, двигались огромные механизмы. Шестерни размером с города, поршни, перекачивающие океаны. Древний завод, разбуженный уколом иглы, начал процесс консервации. Он плавил ледяную шапку планеты, чтобы скрыть свое существование. Или… чтобы изменить климат обратно к параметрам палеогена.

— Мы потеряли пробу, — хрипло пробормотал учёный, сползая по стенке кабины.