Императрица из 21-го века - Вадим Владимирович Чинцов

В аудиенц-зале Петром были объявлены милости лицам, высказавшим преданность при восшествии на престол. Торжественный обед прошел в в Грановитой палате. Коронационные торжества продолжались семь дней. В первый и последний дни фонтаны Кремля под окнами Грановитой палаты три часа «били белым и красным вином», народ бесплатно угощали жареным мясом, в толпу бросали монеты. Вечером Кремль был иллюминирован. В полночь я инкогнито спустилась на Красную площадь, чтобы полюбоваться иллюминацией, (Петр же в это время предпочел расставлять своих солдатиков), но народ узнал меня и приветствовал громким «ура». Единственное о чем я сожалела, так это о том, что не была изготовлена большая императорская корона, которой в РИ короновалась Екатерина и которой после нее короновались все императоры. Впрочем эту корону никогда не поздно заказать!

Мои мысли перенеслись к Брокдорфу, который появился при дворе сразу после отречении Елизаветы. Христиан Август происходил из рода Брокдорф, одного из самых знатных в Голштинии. Будущий Пётр III в детстве, особенно после смерти отца, рос под присмотром госпожи Брокдорф. Брокдорф-старший как особа, приближённая к герцогу Карлу Фридриху, был удостоен в 1726 году русского ордена св. Александра Невского. К тому же семейству принадлежала известная в то время графиня Козельская. Молодого Брокдорфа знавал в Петербурге 1720-х камер-юнкер Берхгольц. Когда герцог Карл Пётр Ульрих был вызван в Россию и объявлен наследником русской короны, Брокдорф засобирался вслед за ним, однако был остановлен на границе и выдворен из страны по настоянию обер-гофмаршала Брюммера, считавшего его влияние на наследника крайне пагубным. В бумагах вице-канцлера Воронцова найдены тайные указания рижскому губернатору «о непропуске камергера Брокдорфа и камер-юнкера Адлерфельда в случае приезда их в Ригу для следования потом в Петербург, а чтоб объявлено им было ехать паки обратно».

Брокдорф объявился при дворе и был радушно принят наследником, который считал недоброжелательство своих воспитателей гарантией порядочности этого человека. Он был высок, с длинной шеей и тупою плоской головой; притом он был рыжий и носил парик на проволоке; глаза у него были маленькие и впалые, почти без ресниц и без бровей; углы рта спускались к подбородку, что придавало ему всегда жалобный и недовольный вид.

Камергерский ключ давал ему право доступа в личные покои престолонаследника. К недовольству Елизаветы, которая знала обо всем, что происходило при дворе, Брокдорф немедленно вовлек великого князя в пьянство и в кутежи, окружив его сбродом авантюристов и людей, добытых из кордегардии и из кабаков, как из Германии, так и из Петербурга, людей без стыда и совести, которые только и делали, что ели, пили, курили и болтали грубый вздор. Голштинец охотно потакал склонности Петра к военным забавам, действуя в интересах братьев Шуваловых. По сведениям моих шпионов, он встречался с Петром Шуваловым в доме «девиц-немок Рейфенштейн», которые находились на их содержании. Именно этот голштинец советовал Петру «раздавить змею», то есть развестись со мной. С этим срочно нужно было заканчивать. Поначалу я хотела дождаться рождения ребенка, но, поразмыслив, я решила не дожидаться — в случае рождения девочки при таком больном на всю голову муже я вполне могла получить развод, или же как советовали Петру, очутиться постриженной в монашки. Ни то, ни другое меня не прельщало. Поэтому через день после коронации, заметив довольные взгляды, бросаемые на меня Петром и Брокдорфом, я в день отъезда, обняв мужа, нажала на нужную точку на его шее, и крепко поцеловала при этом, не дав вскрикнуть от боли.

Теперь до смерти Петра оставалось всего шесть-семь дней. В Санкт-Петербург мы добрались за шесть. Когда кареты остановились у Зимнего дворца, Петр, уже опять поддатый, выбрался наружу и, увидев меня, вышедшей с трудом из-за крупного живота из другой кареты, пьяно погрозил мне пальцем. Такие же пьяненькие Брокдорф и оба брата Шуваловы пытались подхватить Петра, когда он вдруг схватился за левую часть груди и его ноги подкосились. Однако Петр рухнул как мертвый, при этом треснувшись головой о брусчатку.

Я наблюдала поднявшуюся суету с отстраненностью, покачала головой и, подойдя к мужу, приложила пальцы к его шее. Убедившись, что он мертв, указала своим гвардейцам на Шуваловых и Брокдорфа — Взять убийц императора!

Подскочивший придворный врач Бургав-Каау Герман, сменивший Лестока, суетился около тела императора, суя ему под нос нюхательную соль. Затем понуро выпрямился — Его Величество мертв!

Я посмотрела на вышедшего из моей кареты маленького Ивана, так и не ставшего правящим императором и теперь с ужасом смотрящим на бедлам. Указав фрейлинам на ребенка, я велела увести его в подготовленные для него покои.

Первым делом меня попросили пройти к Елизавете. Я вошла в ее спальню с скорбным видом.

Елизавета покосилась на мой выпирающий живот — Катя, тебе следует прекратить свои занятия, береги плод! Как ты решила поступить с Иваном?

— Отдам в кадетское училище для мальчиков от шести до десяти лет, которое я создам в Санкт-Петербурге. Будет постигать науки, в том числе и военные.

Елизавета помолчала и опять задала вопрос — Думаешь, что Петрушу вином упоили?

Я кивнула — И похоже сделали это лишь для того, чтобы император находился в невменяемом состоянии, подписывая все, что ему ни подсунут его благодетели. Все поедут на каторгу в рудники.

Елизавета видно хотела возразить, но вспомнила, что теперь ее слово почти ничего не стоит и промолчала. Затем посмотрела на свои ноги — Катенька, ты обещала, что я смогу ходить! Ты, я надеюсь, не шутила? Я смогу ходить?

Я пожала плечами — Надеюсь, что я смогу вам помочь. Но только в том случае, если вы опять не попытаетесь вернуть себе власть, Елизавета Петровна. Уж слишком сильно вам нужна власть, что вы ради нее обычных солдат возвели в дворянство и землями от них откупились. А ведь вы создали прецедент свержения императоров России с помощью гвардии, цель которой была поставлена Петром Великим, защита Отечества. По-хорошему их всех, всю роту нарушивших присягу, лишить дворянского звания и отправить на каторгу. Но я поступлю с ними по иному — отправлю служить России туда, где они принесут пользу.

— Поэтому часть преданных мне офицеров вдруг не с того ни с сего то упилась вусмерть, то шею сломали при падении с лошади! — Елизавета поморщилась своей догадке.

Я хмыкнула — Именно поэтому. И этим займусь сразу после похорон мужа.

Я вышла из покоев бывшей императрицы, ко мне тут же подошел Бестужев, состроив гримасу, приличествующую верному придворному — Матушка императрица! Скорблю вместе с вами о смерти мужа вашего,