Путь рассекающего ветра. Книга вторая - Василий Груздев
Чень зыркнул на меня с ненавистью.
— Она всё равно будет моей… — процедил парень, и тут же получил оплеуху.
Го, не двинувшись с места, взмахнула веером. Её Ци, ставшая вдруг плотной, сорвалась с него, заставив Ченя прокатиться по мостовой.
— Дурак! Ты позоришь род, которому поклялся служить, — прошипела Го. — Убирайся, и больше не попадайся мне на глаза!
Парень вскочил и с перепуганным лицом, хромая, зашаркал в сторону ближайшего переулка. Проводив его гневным взглядом, девушка снова повернулась ко мне.
— Прошу прощения за моего слугу, — произнесла она, оставив меня в замешательстве.
Не слуга секты, а её личный. Тот худой парень — внешний ученик — тоже, видимо. Я слышал, что аристократы, вступающие в секту, нередко берут с собой слуг. Тоже ученики, только в первую очередь они служат своему господину, а уже потом секте.
Удивительно другое: аристократка, да ещё и внутренняя ученица, любезничает с таким, как я. Извиняется… Случившееся после и вовсе казалось сном. Го присела и начала подбирать мои разлетевшиеся монеты.
— Не стоит беспокоиться, госпожа, — покачнувшись, я сам принялся собирать монеты. — Вы не в ответе за этого недоумка.
Я увидел, как она нахмурилась. Кажется, я снова что-то не то ляпнул. Однако повезло: лицо девушки снова разгладилось, а нежный голос начал объяснять.
— Пусть Чень и недоумок, — согласилась она. — Но он мой недоумок. Ответственность за его поступки также лежит на мне.
Монетки на земле к тому времени закончились. Мы одновременно потянулись к последней и чуть не столкнулись руками. Я вовремя отдёрнул руку, опасаясь, как бы это не приняли за оскорбление.
Подобрав медяшку, девушка протянула мне собранную горсть. Я принял и, не церемонясь, высыпал за пазуху.
— Спасибо, старшая, — поклонился я, обратившись к ней как к ученице, а не как к дочери рода Го.
Кажется, ей это понравилось. Улыбнувшись, она достала из мешочка на поясе серебряную монету и вручила мне.
— Пусть это уладит наше недоразумение, — сказала она. — Чень больше тебя не побеспокоит. А это потрать на лечение.
На лечение это было много. Слишком. Я хотел отказаться… но не смог. Дело было не в жадности — не хотел, чтобы это приняли за пренебрежение… Или же я просто искал себе оправдание? Так-то серебрушка лишней не будет.
— Спасибо, старшая, — повторил я, и монета упала мне в ладонь.
Снова улыбнувшись мне, она взмахнула веером, кивнула на прощание и пошла прочь, а я замер, глядя ей вслед.
— Челюсть подбери и перестань так пялиться! — Рафу подошёл, чтобы отдать мне потерянный во время драки свиток. — Го Юйлинь — старшая дочь главы клана Го — так же далека от тебя, как трон империи.
— Даже и не думал, — пробормотал я.
Го Юлинь и правда была прекрасна, но больше как произведение искусства, нежели женщина. От неё веяло той же недосягаемой вышиной, что и от Небесной Лун-Инь. Хрупкая, сильная и недоступная. Но если уж выбирать, я бы предпочёл дикую, но земную красоту Сюэ. Эх…
— Меня больше смущает проявленная ко мне доброта… — сказал я, глядя на монету.
— Правильно смущает, — голос Лиса был предельно серьёзным. — Нет тут её. Она ведь и правда в ответе за своего человека. Прикончи он тебя — это могло ударить по её репутации. Считай, откупилась от тебя дёшево, чтобы ты не пошёл в суд.
— Думаешь, не стоит жаловаться на этого Ченя? — спросил я. — Так-то свидетелей полно…
— Дураком будешь! — ответил сосед. — Против Го никто не пойдёт. Все разом забудут, что тебя здесь пинали. Одно дело, если бы он тебя пришиб, а так…
А так как всегда — сила, власть и деньги велят закону на многое закрыть глаза. Разве что у тебя самого найдётся сильный покровитель. Но это не про меня…
После слов Лиса безупречный образ девушки перестал казаться таковым. Впрочем, какая разница — главное, жив остался. А за битую рожу она сполна расплатилась. Если предложит повторить, даже раздумывать не стану…
Чувствовал себя отвратительно, но к вечеру — я себя знаю — уже буду в полном порядке. Только в Павильон Учёта Ценностей в таком виде идти нельзя: мало того что лицо разбито, так ещё и рубаха залита кровью. Представив, как возвращаюсь в барак и застирываю в тазике подсохшую кровь, я скривился. Стоять — уже тяжело. Надо бы отлежаться…
Но деваться некуда. Поделился мыслями с Лисом и уже собирался уходить, когда получил неожиданный и бесплатный совет. Оказывается, неподалёку — считай, на следующей улице у канала — есть одно местечко — Бюро Стирки называется. Сюда со всей секты ходят. От слуг до мастеров. С разной тканью работают, и цены разные — иногда проще новое купить. Но застирать мою рубаху стоило всего две медяшки.
Распрощавшись с Рафу, сбежавшим по своим делам, кое-как дополз до прачечной, обнаружив её по запаху. Тёплый, пахнущий мылом пар заполнял окрестные улочки. За стойкой сидела женщина с красным лицом и сморщенными от воды руками.
Приняв мою рубаху, забрала плату и велела вернуться через полчаса. А когда попросил воды умыться — не отказала. Вынесла малый тазик с мыльной водой. Смыв потёки крови, наконец почувствовал себя человеком. А чтобы не тратить зря время, сел на лавку у входа, подобрав под себя ноги, и принялся медитировать, заживляя побои.
Рубаху вернули ещё влажной, но зато кровь полностью отстиралась. Нацепил на себя, рассчитывая, что к тому времени, как доберусь до барака, она просохнет. Так и случилось. Теперь можно было завалиться на матрас, провалившись в лечебный сон.
Проснулся к вечеру. Рёбра ещё ныли, а голова была тяжёлая, но в целом вполне здоров. Как всегда в таких случаях, накатил чудовищный голод. Метнувшись на ужин в трапезную, заплатил повару за двойную порцию мяса. И тут совсем отпустило.
Чувствовал, как возвращаются силы. Жаль, день подходил к концу. Но и сказать, что провёл его зря, не получается. Серебряная монета, весившая с жетоном на груди, грела сердце…
И тут я совершил глупость — поддавшись порыву, отправился к Сюэ. Так-то мы иногда в столовой пересекались, но дальше приветствий разговор обычно не доходил. Травница оказалась дома, но рада мне не была. А на мои попытки завести разговор грубо послала… Я был уверен, что её злость наигранная,