Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

— Вы будете жить, Со-сэнсэй столько, сколько захотите, — сказал я. — А теперь позвольте мне взять ваши руки?

Я передвинулся, сделав шаг техникой «сико» вперёд, и снова оказался сидящим на коленях. Наши колени соприкоснулись.

— Ты владеешь, да, — кивнул Со-сэнсэй и протянул мне свои руки ладонями вверх. Я положил на них свои ладони. Процесс полного исцеления пошёл. Для особого эффекта я добавил «жару» так, что Со-сэнсэй дрогнул руками, но не убрал их, а только тихонько застонал.

— Ты сожжёшь меня, Миса-сан, — сказал он.

— Надо подавить ваш огонь, Со-сэнсэй.

— Разве не водой гасят огонь?

— Иногда сжигают одно поле, чтобы остановить огонь и не дать сгореть всем полям, -сумничал я.

Со-сэнсэй понятливо закивал.

— Огонь сам угаснет, когда поймёт, что ему нечего есть. Но сохранятся угли, полезные для очага жизни. А вода беспощадна к огню и в данном случае она опасна.

— Мудрёно говоришь, — покивал Со-сэнсэй и тоже задал мудрёный вопрос. — Сколько раз ты пробуждался?

— Если ты спрашиваешь о «бодхи», то нисколько. Я не постиг его. А знаний воспоминаний о прошлых жизнях у меня много.

— Как много? — спросил Со-сэнсэй, расширив в удивлении глаза.

— Очень много, — сказал я. — Может тысяча. Я не считал.

— И что ты знаешь обо мне из своих прошлых жизней?

— Не много, — покрутил я головой. — Например, что ты, Со-сэнсэй, умер двенадцатого мая следующего года в своём родовом доме, там, где родился здесь в этом посёлке. Но такого в этой жизни не будет.

— Один год, — проговорил Со-сэнсэй. — Один год. Я правильно всё увидел. И это тешит моё тщеславие. Значит я и правда продвинулся в ясновидении. Я тоже видел себя лежащим на одре в своём доме в это же время. Спасибо тебе, Миса-сан.

Я почувствовал, как процесс исцеления закончился и отнял свои руки.

— Всё, — сказал я. — Как вы себя чувствуете?

— На двадцать пять лет. Я даже смогу сейчас прыжком встать с колен.

— Не надо, Со-сэнсэй. Ваше тело ещё не восстановилось полностью. Мышцы, суставы, связки… Им надо дать соразмерную нагрузку и со временем тело ваше окрепнет и силы ваши восстановятся.

— Будда только после просветления вспомнил свои бесчисленные прошлые жизни: имена, семьи, обстоятельства, страдания и удовольствия в них, — сказал Со-сэнсэй. — А как же ты? Говоришь, что не достиг «бодхи». Как такое возможно? Сиддхартха Гаутама до своего просветления действительно проходил через множество жизней в круговороте перерождений. В ночь пробуждения он обрёл знание: увидел свои прошлые жизни и понял механизм перерождений, связанный с кармой. Может и ты так?

— Если считать, что просветление — это увидеть свои прошлые жизни, то можно сказать, что и я просветился, — хмыкнул я. — Но я не считаю, что это всё, что требуется для просветления.

— В текстах «Джатаках» описаны пятьсот сорок семь прошлых воплощений Будды в форме бодхисаттвы, в которых он из сострадания помогал существам, проходя через разные формы бытия.

— Я, — точно не бодхисаттва, — сказал я. — Я помню свои перерождения, и их очень много, но в тех жизнях я был обычным человеком и не стремился к духовному совершенству.

Я задумался.

— Правды ради стоит сказать, что тот я, стремился к прекращению перерождений, но лишь потому, что они его достали.

— Почему, ты говоришь, «его достали», а не «меня достали»?

— Да, потому, Со-сэнсэй, что, откровенно говоря, я не верю, что это перерождался я. Мне кажется, что это разные люди, живущие в разных параллельных мирах. Кроме одной жизни, последней. Там, точно был я.

Со-сэнсэй улыбнулся.

— Ну, а как ты ещё можешь воспринимать свои перерождения? Конечно, как чужие жизни. Но это ведь был ты? Или не ты?

Я пожал плечами.

— Чёрт возьми! Похоже, что — я.

— И исцелять ты стал раньше, чем просветлился? — спросил Со-сэнсэй.

— Ну, да, — ответил я растеряно.

— А в той последней жизни, которую ты помнишь, ты искал совершенства?

— Искал, — вздохнул я.

— Нашёл?

— Почти, — сказал я.

— Вот, в этом и есть путь Дхармы, — сказал Со-сэнсэй.

— Но я не Будда, — категорично заявил я. — Ты разве не видишь своим ясновидением?

Со-сэнсэй пожал плечами.

— Фу-ты, ну-ты, — сказал я. — Хорошо, что Тиэко не слышит.

Тиэко оставалась всё это время в машине.

— Ты бы привёл девушку познакомиться.

— Это — моя невеста. Приедешь к нам на свадьбу?

— О, как! Невеста! Тогда, обязательно надо познакомиться! А то, приглашаешь на свадьбу, а мы с ней не знакомы. Кто ещё будет?

— Ашихара-сэнсэй, Сато-сэнсэй, Ояма-сэнсэй, Накаяма-сэнсэй, ты-сэнсэй. Все мои пять сэнсэев.

Со-сэнсэй посмотрел на меня странным взглядом и улыбнулся.

— Пять учителей, как пять зверей? — спросил он. — Красивая метафора из китайских боевых искусств. Она означает, что в основе некоторых стилей лежит подражание пяти животным — «пять учителей», которые «обучают» боевым принципам. Тигр, журавль, леопард, змея и дракон. Так и у тебя?

— Что-то типа того, — улыбнулся я.- Пойду, позову Тиэко.

Позвал. Они познакомились. Со-сэнсэй позвал пить чай. Мы расселись за специальным низким столиком на коленях. Монахи принесли плошки и чайники, разлили жидкость без церемоний. И я спросил:

— Разрешишь мне открыть и вести школу сёриндзи кэмпо в России?

— А что ты знаешь про моё кэмпо? — спросил Со-сэнсэй.

Я хотел сказать — всё, но поскромничал.

— Знаю кое-что, — сказал я.

— Покажи, — приказал он.

Я встал и выжидательно посмотрел на него. Он хмыкнул и сказал:

— Первый экзамен сдал. Если бы ты сейчас стал показывать ката, я бы сразу сказал «нет».

— У-у-у, ты какой⁈ — подумал я. — Исцеляй его, на свою голову.

— Рику! Составь ему пару. Он хочет продемонстрировать своё кэмпо.

Рику, монах, держащий поднос с полотенцами, передал поднос другому монаху, появившемуся словно из ниоткуда, вышел в центр зала. Татами в зале не было.

— Ага, падать будет прямо на деревянный пол, — подумал я. — Ну, так их к этому и готовят. Боевая же система.