Внеплановый отпуск - Елена Архипова

— Извини, — растерялся Алексей. — Я бы с радостью...

— Да знаю я, что бы ты с радостью! — она сжала его руку так, что он поморщился. — В следующий раз рожать будешь ты!

— Буду, — согласился, лишь бы его жене стало хоть чуточку легче.

Часы тянулись мучительно медленно. Схватки усиливались, становились чаще. Даша то кричала, то стонала, то плакала, то просто дышала. Алексей чувствовал себя абсолютно бесполезным.

— Доктор, чем я ещё могу помочь? — задал он вопрос врачу, когда тот зашёл проверить раскрытие.

— Вы рядом, это главное, — улыбнулся ободряюще тот в ответ, — ничего, скоро пойдем рожать.

В какой-то момент Даша вцепилась в руку мужа и прошипела:

— Если ты хоть раз ещё предложишь мне секс, я тебя убью!

— Не предложу, — поклялся Алексей. — Никогда.

— Вот только попробуй это своё “никогда”! — тут же прилетело ему в ответ. — Но рожать я больше не буду. Это первый и последний! Клянусь!

Врач с акушеркой переглянулись улыбнувшись.

— Все так говорят, — шепнула акушерка Алексею. — А потом приходят и за вторым, и за третьим.

Наконец врач сказал:

— Ну что, мамочка, пора тужиться. Раскрытие полное, малыш готов.

— Я тоже готова, — простонала Даша. — Давайте уже!

Алексей встал у изголовья, держа жену за руку. Смотреть на то, что происходит «там», Даша категорически ему запретила.

— Тужься! — командовала акушерка. — Ещё! Сильнее! Хорошо, молодец! Дыши!

Даша тужилась, кричала, плакала, а Алексей гладил её по голове, целовал в лоб, шептал бессвязные слова поддержки и дышал вместе с ней.

— Вижу головку! — объявил врач. — Ещё одну потугу, мамочка, ещё одну!

Даша собралась с последними силами, напряглась, и вдруг раздался крик. Даже не крик — писк. Тонкий, возмущенный, обиженный даже.

— Мальчик! — объявила акушерка.

Алексей онемел. Сын. У него сын. Наследник.

Ребёнка положили Даше на грудь, крошечного, красного, сморщенного, но такого прекрасного. Самого красивого на свете.

— Привет, малыш, — прошептала Даша сквозь слёзы. — Мы так долго тебя ждали.

Алексей смотрел на них — на жену, измученную, но счастливую, на сына, который сопел и открывал рот, и чувствовал, как внутри разливается тепло и огромный комок отпускает, захватывая его самого целиком.

— Спасибо, — прошептал хрипло. — За сына. За то, что ты есть. Спасибо за всё.

Даша улыбнулась счастливой улыбкой:

— Это тебе спасибо.

Врач закончил процедуры, ребёнка унесли взвесить и измерить и вернули уже в костюмчике и в вязанной шапочке.

— Вес три килограмма семьсот пятьдесят граммов. Рост пятьдесят три сантиметра. Настоящий богатырь. Поздравляю! — объявила акушерка. И, обращаясь к Алексею, спросила: — Папочка, готовы взять наследника на руки?

И Алексей взял сына на руки осторожно, боясь сломать. Так страшно Соболеву ещё никогда не было. Даже там, откуда он принес шрам на груди.

Новорожденный открыл мутно-синие, как у всех новорождённых, глаза и посмотрел на отца. Серьёзно так посмотрел, словно изучал и решал какой-то очень важный для себя вопрос.

— Привет, сын, — прошептал Алексей. — Я твой папа. Обещаю, что буду самым лучшим папой на свете. Обещаю, что ты будешь расти в любви и в тепле. Обещаю, что дом наш всегда будет твоей крепостью. Обещаю, что...

Он не смог продолжить, слёзы душили горло, а Даша протянула руку, погладила его по плечу.

— Ты уже лучший, — сказала она вдруг, зевнув. — Самый лучший.

* * *

Вечером, когда Дашу с малышом перевели в палату и она, дав в первый раз грудь сыну, уснула, Алексей вышел в коридор, нашел укромный угол и достал телефон. Набрал друга и счастливо выдохнул:

— Серёга, у меня сын! — объявил вместо приветствия.

— Поздравляю! — в трубке послышался смех. — Как себя чувствуете, папаша?

— Да хрен знает, Серёг, веришь? Сам ещё не до конца понял.

— О! Поверь, через недельку, после очередной бессонной ночи, поймешь! — хохотнул друг.

Вот вроде и подначивал он Алексея, но тот был уверен, друг ему сейчас завидует. Он так и не нашел ещё свою любовь.

— Как они?

— Даша молодец, устала, но держится. Малыш здоров, три семьсот пятьдесят. Нам сказали, что богатырь, — Соболев выдохнул и, не боясь показаться слабым, признался: — Серег, веришь, когда его в первый раз на руки взял, такого страху натерпелся. Он же крошечный совсем. Хрупкий, как же его взять-то и не сломать? Мне там, ну ты понял, откуда мы с тобой вернулись, так страшно не было. А тут…

Он не договорил, но друг всё понял, став мгновенно серьезным, произнес их старое, армейское ещё:

— Прорвемся, брат. Теперь ты точно не один на этой грешной земле.

Алексей помолчал и вдруг признался:

— Знаешь, Серёг, я счастлив. Безумно счастлив. И благодарен тебе, что год назад подстраховал меня. Год назад я ведь просто сбегал от себя, от пустоты, от какой-то хрени, что крутилась по кругу. Я тогда даже представить не мог, что буду стоять в роддоме и радоваться появлению сына. А сейчас понимаю — это был правильный шаг, потому что сегодня лучший день в моей жизни.

— Рад это слышать, брат, — усмехнулся Сергей.

— Прорвемся, брат, — проговорил Алексей и закончил разговор.

Он вернулся в палату, где спала Даша, а малыш лежал в кроватке рядом. Алексей сел в кресло, глядя на двух самых дорогих в его жизни людей и думая о том, как странно складывается жизнь.

Год назад он искал отпуск от суеты, а нашёл любовь, дом и семью.

И сегодня вот он держал на руках сына. Своего сына. Свою плоть и кровь.

— Спасибо Тебе, — прошептал он в темноту, подняв глаза к потолку. — За всё. За сына, за любовь, за второй шанс, за настоящую жизнь. Я не умею молиться, но, думаю, Ты и так достаточно слышишь молитв. И Ты точно понимаешь, что я хочу Тебе сказать.

И в этот момент на душе у него стало так легко и светло, как не было никогда в его жизни.

Видимо, это и был ему ответ на его слова благодарности.

КОНЕЦ