Интеллект на тракте - Котус
– Тогда второй вопрос. Заведение постоянно отчисляет определённый процент выручки на отдельный счёт для капитального ремонта и восполнения основных фондов. Строилось здесь всё дварфами для дварфов, и предположить, что в первые пятьдесят лет потребуется ремонт, тем более – капитальный, это нанести строителям тяжёлое и незаслуженное оскорбление. То есть, для ремонта они, если не случится какая-то катастрофа, не понадобятся ещё очень и очень долго, а катастрофы – это отдельная статья. Но эти средства можно законно тратить на приобретение основных фондов[1]. И в числе тех самых фондов, разрешённых к приобретению, числится служебный автотранспорт, поскольку мы ведём хозяйственную деятельность далее, чем в тридцати километрах от города. И теперь вопрос: оно нам надо?
– Смотря какое «оно».
– Хочется, конечно, что-то универсальное, чтобы не покупать под каждую задачу отдельные колёса. О, и гараж с мастерской построить можно, а в мастерской открыть услуги по мелкому ремонту.
– Это ремонтники нужны. Искать надо.
– Для дварфа это превращается в «спросить у знакомых». Давайте вернёмся к машине. Хочется, чтобы на ней и в банк можно было съездить, и овощи привезти – или увезти, если излишек образуется, и в лес с дороги свернуть, проехать пару километров по просеке, чтобы добычу загрузить. А в идеале – ещё и дров привезти.
– В банк, в смысле, чтобы не стыдно было?
– Не понял. Что значит, «стыдно»?! Я к ним деньги повезу, а не корзину с пустой породой! Они и на велосипеде трёхколёсном должны встретить вежливо. Я про другое: если будет наша покупка, как трактор, выдавать не больше тридцатки и то под гору – то придётся четыре с лишним часа туда трюхать и столько же обратно, а это – не вариант. Это называется не «съездить в банк», а «поиздеваться над собой и здравым смыслом».
– В целом может получиться интересно, но сразу я не могу сказать, – задумчиво прогудел орк.
Фроло тоже сидел в задумчивости.
– Сразу и не надо. Не горит, и деньги эти никто не отбирает. Так что можно подумать, хотя бы недельку, а потом вернёмся к вопросу. Напомню, речь пока не о выборе конкретной модели, а о принципиальном решении, надо ли оно нам вообще.
На этом и разошлись – кто дежурить в гостинице, кто управляться по хозяйству, а кто и просто ко сну готовиться. А я ещё раз внимательно осмотрю сейф – может, там ещё одна секретная полочка есть? Ну, или документы на землю лежат в сейфе в чертоге, который ещё вскрыть надо. Надеюсь, для этого не потребуется ещё пара-тройка блокнотов и зачарованных колечек? Но сегодня не полезу, хоть и интересно, поскольку такие дела на свежую голову начинать нужно. Осталось придумать занятие на остаток вечера. Да и вообще, вопрос «что делать по вечерам» грозит стать самым трудным, особенно зимой. Вот в такие моменты, когда ложиться спать рановато, а что-то новое начинать делать – поздно. С Миханей поболтать, что ли?
Разговор с домашней нечистью решил оставить на более позднее время, а пока ещё хоть немного светло, во всяком случае – для дварфа, решил погулять, а заодно ещё раз, уже неспешно, осмотреть свои владения и их ближние окрестности.
[1] На всякий случай: законы в разных мирах могут быть разными J
Глава 8
Ну, погулял. Ну, посмотрел. Толку от этого немного, разве что увидел, как границы участка выглядят в живую, а не по карте. Даже не по карте, там информации больше, а по бледной копии с кадастрового плана, которая была приложена к тем документам, что я получил вместе с наследством. Причём тот, кто снимал копию, оригинал положил криво, так, что даже часть привязок оказалась «за кадром». Например, на схеме не было видно ни двух холмиков, один повыше, второй пониже, ни россыпи камней. Зато стало понятно, почему огород такой странной формы и почему сад надвое разделён.
Самым интересным стал водоём, расположенный недалеко от моего забора. Не то широкая река, не то узкое озеро, а в отдалении не то остров в озере, не то место слияния двух рек. Но последнее – вряд ли: по моему представлению река после слияния должна стать шире, чем любая из исходных, а здесь все три русла выглядят вроде бы одинаково. Но тут не поручусь: дварфы не могут похвастаться хорошим зрением на расстоянии. Ну, не нужно оно в шахтах и пещерах, некуда там, как правило, смотреть дальше, чем на пару сотен метров, и то – редко. Зато вовремя увидеть при скудном освещении появление трещины на стене метрах в двадцати – жизненно важно. Так что за сумеречным зрением – это к нам, на средних дистанциях тоже видим великолепно. Рассмотреть тонкости огранки камня, безо всяких приборов определив углы и скосы – это тоже к нам. А вот различить на трёхстах метрах грузовик от автобуса и оба их не перепутать с трактором, это уже мимо. Тут нолдор нужны, которые в едва различимой человеческим глазом точке на горизонте не только точно определят породу чайки, но, при необходимости, и количество перьев в хвосте пересчитают. Орки тоже могут масть коней на линии горизонта рассмотреть, а то и породу определить. А мы, дварфы, другим сильны.
И в этом, кстати, одна из причин, почему дварфы среди профессиональных водителей – редкость. А если и работают, то только на больших грузовиках, и дело тут вовсе не в компенсации некоторых, якобы, комплексов.
Вернувшись домой, вспомнил об ещё одной возможности провести время – дневник дядюшки Карла! Тот, что на столе лежал, который с краткими характеристиками на основных партнёров. Это и полезно – мало ли, завтра кто-то припрётся и начнёт про какие-то давние договорённости рассказывать, и может оказаться забавно. Дядюшка, как я понял, как-то ретушировать образы окружающих или выбирать выражения для их описания не умел и учиться не хотел.
Получилось на самом деле забавно и познавательно. Оказалось, что среди партнёров дядюшки даже один гоблин затесался! Который, как Карл написал, «называет себя хобгоблином чуть ли не царских кровей, но трындит. Просто длинный вырос и отожрался».