Мельница 5 - Михаил Васильевич Шелест

— Что его обрабатывает Моссад с помощью агента-диссидентки Елены Боннэр.

— Моссад? — удивился Андропов. — Почему Моссад? Зачем обрабатывает?

— А кто? — удивился я. — Ну, ЦРУ. Хотят, чтобы выехала. А для того, чтобы у него не было назад дороги — превратила его в противника Советского государства, инакомыслящего, в право-, мать его, защитника.

Андропов скривился.

— Не ругайся, Миша. Тебе не идёт. Как и мне, кстати. Откуда такие сведения?

— Это так… Аналитика. Ищи кому выгодно. Поймали его на комплексе вины когда он создал водородную бомбу и совратили. Статью его во Франции издали. Это так же, как и с Любимовым, только наоборот. Сахаров бессребреник. Зато у Боннэр амбиции и желание выехать в Израиль. Он сейчас ещё и петицию в ООН подпишет. Ну и дальше… А вы его в восьмидесятом лишите всех званий и сошлёте в Горький. Но уже поздно будет.

— Какую петицию?

— Диссиденты Литвы, Эстонии, Латвии готовят. Не в курсе? — удивился я.

— Хм! Не в курсе. Что за петиция? По поводу оккупации?

— Типа того. По поводу секретных протоколов к пакту Молотова-Риббентропа.

Андропов сначала побелел, потом побурел.

— Тихо-тихо, Юрий Владимирович. Не напрягайтесь.

Я взял его за руку, словно здороваясь. Андропову полегчало.

— Слишком вы реагируете резко. Вроде опыт у вас…

Помолчали.

— Кхм! Поясни про петицию.

— Хм! В августе человек пятьдесят латышей, литовцев и эстонцев направят обращение к правительствам СССР, ФРГ и ГДР, в ООН с просьбой опубликовать полный текст советско-германского договора о ненападении тридцать девятого года и секретные протоколы к нему и объявить их недействительными с момента подписания.

— Так не было никаких протоколов. Кто бы их подписал с Гитлером на кануне войны?

— Это тоже ЦРУшный проект. Их опубликуют в какой-то газетёнке. Фотокопии ещё на Нюрнбергском процессе пытались обнародовать. Фальшивки естественно. Процесс их отверг тогда. Но то, что они, вроде бы, есть, — известно. Подделки — это нормальная практика Массадо-ЦРУ. Вброс дерьма а вентилятор.

— На вентилятор? Хм! Похоже.

— Дальше ещё больше будет похоже, когда эти протоколы найдут в какой-нибудь «секретной папке» в архиве ЦК КПСС. В году так девяносто первом. И это станет поводом для выхода Латвии, Литвы и Эстонии из СССР. Нормально?

— Такое будет⁈ — возмущённо воскликнул Андропов. — Откуда они появятся?

— Хм! Мало ли у вас вокруг «добрых людей»? В сейфе генсека Горбачёва найдётся папочка с перепечатанной на машинке копией, заверенной каким-то секретарём-канцеляристом.

— Но, это же…

Андропов развёл руками.

— Так можно и секретные протоколы святых апостолов найти.

— Так и находят! Чего только не находят⁈

— И что делать? — неожиданно для меня спросил Андропов.

— А я знаю? — пожал плечами я. — Они в долгую играют.

Андропов задумался.

— После войны муссировалась эта тема про то, что СССР виновен в разжигании второй мировой войны и даже Сталин отвечал на эти обвинения статьёй в сорок восьмом, кажется. Но чтобы так лгать?

— Мы всегда думаем, что подлость имеет границы и верим, что подлец, наконец-то, перестанет быть подлецом. Но это не так. Подлость безгранична, а подлец — всегда подлец. Кстати, вы гэрэушника Резуна из Женевы вызвали?

— Резуна? — Андропов помрачнел. — Нет. Не отдал его нам генштаб. Не было у нас на него ничего. Хитрый, зараза. Ушёл к британцам.

— Да? Ну вот и ждите от него «разоблачений». Я же говорил вам, что СССР разваливают целенаправленно, толкая в одном направлении, бьют в одну точку. А вы, как та лошадь из анекдота… Ну, не смогла я…

— Что за анекдот?

Я рассказал ему про лошадь, предложившую мужику на ипподжроме поставить на неё.

— Вот в том-то и беда с вашей разведкой, что нахрен она никому не нужна. Что вы разведываете? Государственные секреты? Кто с кем вступают в коалицию, чтобы начать войну? Так, это ясно было вчера, ясно и сегодня. И завтра, и послезавтра будет одно и то же — война. Гибридная, хренидная, холодная, горячая, санкционная, любая. К ней и надо готовиться, её и надо отодвигать, как можно дальше, но не прозевать момента, когда начнётся.

— Ты меня учишь, к чему надо готовиться? — обиделся Андропов.

— А почему вы обижаетесь? — удивился я. — Вы меня берёте на службу в разведку. А я, между прочим, на собственном опыте знаю, кто куда переправлял бабло. Да ещё и застал самый пик расхищения, млять, социалистической собственности. А на это бабло, между прочим, партийная верхушка себе жизнь в СССР обустраивала, а не народу.

Я осёкся.

— Извините. Ладно, не об этом сейчас. Главное, что я видел результат вашей работы. Нашей работы.

— Ты видел результат своей работы. Ты не мог видеть общий результат.

— Как это? — удивился я. — А развал СССР? Стран Варшавского договора? Это не результат вашей работы? Я почему и не хочу во всё это ввязываться, что не вижу смысла, извините ещё раз, в вашей работе, Юрий Владимирович. Контрразведка где? Тьфу!

Меня чуть реально не стошнило. Показалось, что я муссирую эту тему много-много раз. Андроповы, Ельцины, Брежневы, Дроздовы…

— О, — подумал я, — а с Юрием Ивановичем я так и не встретился. А хотел. Хотя… В той жизни он на меня в семьдесят девятом и вышел. Вернее… Встретились мы у Городецкого… Хм… А кажется, что я и с Дроздовым уже на эту тему много раз разговаривал.

— Всё! Нахер-нахер! — сказал я. — То, что я записался в Штирлицы — ничего не значит. Аналитической работой я готов заниматься и то, хрен ли тут анализировать. Кризис тут, кризис там. На эти два процента и живут. Хуже то, что вот такие номенклатурные Резуны, которые Родину за банку варенья готовы продать, у вас везде… Воз и маленькая тележка… Ведь даже у вас в КГБ должности получают за взятки. И в МВД так. И в правительстве. И в партийных органах. Ставки знаете? Или огласить?

Остапа, как говорится, понесло.

— И ведь вы даже не боретесь с этим. Ладно — взятки. Но ведь и «простое» телефонное право никто не отменял. Кто у вас работает? Я не говорю «служит». Работает. А в армии и флоте? Генералы-адмиралы, мать их… Папа генерал — сын генерал. Папа — полковник, сын — полковник.