Леонид: Испания 3 - Виктор Коллингвуд

— И второй момент, касающийся лично вас. Есть данные, что вас вскоре отзовут и отправят под трибунал.

Орлов побледнел, оторопело вытаращившись на меня.

— Вы серьезно?

— Абсолютно. Кажется, до кого-то дошли слухи, что вы подумываете сбежать на Запад. А еще есть сомнения в вашей беспристрастной честности в операции с испанским золотом.

Нервно сглотнув, Александр Михайлович отвел взгляд. Определенно, я попал в точку. По крайней мере в одном обвинении из двух, но вернее всего, в обоих сразу…

Значит, пора рисковать.

— Но я могу помочь вам. Баш-на-баш. Вы проводите операцию по ликвидации Троцкого. Я помогу вам сбежать.

Орлов долго сидел передо мной, глядя в одну точку и перекатывая между пальцев незажженную сигарету. Я его не торопил, понимая эмоциональное состояние резидента. Не каждый день получаешь от члена ЦК такое предложение!

Затем, будто решившись, Орлов произнес:

— Допустим. Допустим, вы правы… касательно Троцкого. Этого врага надо обязательно ликвидировать. И правы еще вот в чем: я давно не видел жену и дочь. У дочери серьезное заболевание, ей показан средиземноморский климат. Вы сможете привезти ее сюда?

— Конечно — не моргнув глазом, соврал я. — Только зачем сюда? Может, во Францию? Там поспокойнее.

— Слишком спокойно. И слишком много моих коллег.

— Хорошо. В любую точку мира, хоть на Северный полюс. Считайте вопрос решенным.

— Это первое. Семья не в Союзе, а здесь, при мне. Жена и дочь. У дочери лёгкие, ей нужен климат и врачи, а в Москве нет ни того ни другого. Второе. На жену и на дочь — запасные документы иностранного государства. При провале по советским паспортам их отсюда не вывезти.

Я кивнул. Чужие паспорта — это понятно и предсказуемо.

— Третье. Валютный фонд в европейском банке. Скажем, сто тысяч долларов.

— Хорошо. Давайте теперь обсудим мой вопрос. Как я понимаю, на первом этапе к Троцкому надо внедрить человека, который подскажет, когда и где удобнее будет провести… акцию. Как это сделать?

К Орлову постепенно возвращалось самообладание. Он принял как должное, что в Москву ему уже не вернуться, и быстро привыкал к новому раскладу.

Завидные нервы. Пару минут назад я выложил, что он под прицелом собственной конторы, а он уже спокоен!

Перейдя на деловой тон, Орлов начал планировать задачу.

— Ближний круг у него сложился в двадцатые годы. Секретарь, архивист, машинистка, охрана — все эти люди с ним уже пятнадцать лет. Подойти к ним нельзя. Их можно только обойти.

— А «дальний круг»?

— Дальний, конечно, меняется. Там текучка. Но и туда просто так тоже не берут: всякого нового человека проверяют полгода.

— А если им срочно понадобятся люди?

Орлов задумался.

— Ну, в критической ситуации они могут сделать исключение. Но сейчас вроде бы этого нет?

Тут я ощутил, как волнение поднимается из глубины души и охватывает меня целиком. Хотя я никогда не интересовался подробностями жизни Троцкого за границей и его убийства Меркадером, но сейчас даже моих слабых знаний о будущем хватало для выводов, для местных казавшихся почти предсказанием.

— Вы, кажется, говорили, что Троцкий ведет переговоры о выезде в Мексику. Так?

— Да, и судя по всему, именно туда он и поедет.

— Вот. Плюс резко обострившиеся испанские дела. Уверен, ему сейчас остро не хватает переводчиков с испанского. В этом наш шанс! У вас есть человек, кого бы можно было внедрить по этой линии?

Помолчав, Орлов веско произнес.

— Есть. Агент «Мария». Двадцать семь лет, испанка, партийная работа с юности, стальной характер. И главное, кроме родного, знает два языка.

— Настоящее имя?

— Африка де лас Эрас. Она идеально подходит для этого дела. Только вот по какому поводу ее будем внедрять?

Ответ на этот вопрос я уже знал.

— Александр Михайлович. Помните тот список из девятнадцати человек, аресты по которому я просил отложить?

— Конечно. У нас все готово. Два-три дня — и их возьмут.

— Кто-то из этих девятнадцати должен уйти.

Он посмотрел на меня с недоумением.

— Уйти?

— Именно. Двое, может, трое. Эта самая Африка должна предупредить их за сутки, они должны успеть сбежать, и они должны твёрдо знать, кто именно их предупредил. Дальше разыгрываем так: ваш агент «Мария» сообщает спасенным, что сама в опасности, и просит ее вывезти из Испании. Ее вывозят по их каналам и их людьми. Наверняка она будет представлена самому Троцкому. Объяснит, что всегда сочувствовала его идеям, разочаровалась в сталинском СССР, возмущена советским проникновением и репрессиями в Испании. И ее, с такими данными, с высокой вероятностью пристроят в троцкисткую структуру.

Орлов молчал минуты полторы.

— Что же… Если она придёт с испанскими троцкистами, которых вытащила из-под ареста, — ее возьмут без вопросов. У них сейчас беда с людьми: ведут переписку на трёх языках, а печатать некому. Им нужен переводчик и машинистка. Она и то и другое.

— Сроки?

— Из Испании её вывезут они сами, недели за две. Дальше Париж, проверка, работа на подхвате. К секретариату допустят примерно через месяц, если только все не сорвётся.

— Хорошо, — кивнул я. — Где и как мы проведем акцию?

Орлов ужде совершенно успокоился и закурил. Я тоже чиркнул спичкой.

— Сейчас он пока в Норвегии. Норвегия не годится, и я объясню почему. Он там под надзором правительства, живёт фактически под домашним арестом, к нему не пускают, переписку смотрят. Посёлок, где он живет, маленький, приезжего там запоминают в лицо за два дня. Грубая акция даст мировой скандал через сутки, и советский след будет в первом же газетном заголовке.

— А «тонкая» акция?

— Тонкая невозможна, потому что вокруг него сейчас пять человек, и все пять — те самые, охрана с двадцатых годов.

— И какие у нас варианты?

— А дальше начинается самое интересное. Норвежцы от него устали. Он им портит отношения с Берлином и с Москвой одновременно, а страна маленькая. И если он действительно поедет в Мексику, у нас появляется шанс. Если мы будем точно знать, когда он появится на причале.

— Ликвидировать во время переезда…

— Именно, — согласился Орлов.

— Меня устраивает. Готовьте два варианта. Первый — короткий, на случай, если он поедет и на переезде откроется окно. Второй запасной. Ваша Мария должна будет довести дело до конца, если мой человек промахнется.

Орлов курил