Закат 3 - Василий Лазарев

Через полчаса платформа лифта пошла вниз. На ней стояла почти вся банда во главе с Сиплым. У всех в руках имелось оружие.

— Привет, крошка, как прошло? — быстро спросил Сиплый. — Мы ждали вас позже. Уже собрались ужинать.

— Вот как? А здесь, нами чуть не закусили. Лешего почти наполовину сгрызли, — кивнула на старика Соня.

— Вроде нормально выглядит, даже румянец появился, — присмотрелся к нему Калёный.

— Ваще как огурец! — кивнул Штрих.

— Это потому, что я его оживила! — без ложной скромности сообщила Соня.

— Это правда, Леший? — спросил старика Сиплый слегка обалдев.

— Правду говорит, но перед этим она восьмерых завалила.

— Их девять вообще-то, один меня хотел трахнуть и сожрать. Или, наоборот, я так и не поняла его желания, — со злостью сказала Соня.

— Всё. Больше одна никуда не пойдёшь, — побледнел Сиплый. — Только со мной.

— Ты на себя посмотри? Тебе же перстни набили, — она взяла его за руку. — Сразу поймут откуда ты.

— Ерунда всё это, подумаешь по малолетке сел, — попытался отбрехаться Сиплый.

— Нам то не гони, — заржал Леший. — Корону на белом фоне на малолетке не колют, дальше объяснять? Тебя же в тот день короновать должны были, Сиплый.

— Но не успели же, — развёл руками пахан.

— Меня и Калёного хватит, чтобы продолжить. Старик тоже хотел? — уточнил Леший.

— Хотел и с воли поручились за меня. Жиган и Саша Питерский. Татарин тоже, — кивнул Сиплый.

— Вот и всё, пахан! В законе ты, — заключил Леший.

— Оно мне сейчас надо? Нас осталось по пальцам перечесть.

— Ну и что? Мы же есть, — удивился Калёный.

— Логично, Сиплый, хорош кривляться, — Соня поцеловала его в щёку. — Вор ты мой. Законник!

— Всё, всё. А вы, что стоите, чего ждёте? — он повернулся к остальным. — Дома праздновать будем, быстро тащите тела наверх.

— Сколько их здесь? — почесал макушку Штрих.

— Не меньше трёхсот, но людоед сказал, что почти пятьсот. У них ещё подвал есть, куда он меня хотел за рёбра подвесить, — сплюнула на пол Соня.

— Он жив ещё? — спокойно спросил Сиплый, но от его тона у Лешего побежали по загривку мурашки.

— Сдулся, натурально. Третья дверь налево, там лежит. У них там проститушная, — засмеялась Соня. — Бордельеро.

— А подвал где? — спросил Калёный.

— Не знаю, искать надо.

— Н-да… Одни не справимся, — Сиплый достал точно такой же портсигар и два раза нажал на кнопку. Не дожидаясь ответа Сиплый, произнёс. — Необходима помощь, пятьсот тел.

— Серым звонил? — понял Леший.

— Да, сейчас сами приедут. Куда нам их складывать всех? Пусть забирают этих красавцев сразу себе. Не всё же людоедам глумиться, познакомятся с настоящими вивисекторами.

— Слышь, пахан, мы со Штрихом пробежимся, девок посмотрим новых? — улыбнулся своим оплавленным «лицом» Калёный.

— У вас и так у каждого по три. Куда вам ещё? — удивилась Соня.

— А чё, покладистые девки, работают для всех же, — пожал плечами Калёный. — И потом, может наших встретим.

— Беги, у тебя час от силы. Дальше эти дистрофики всех загребут. Им всё равно кто есть кто.

— Понял, начальник, — Калёный махнул Штриху и оба помчались по коридору.

— Лысый, со мной пойдёшь. И вы двое, — Сиплый показал на двух громил. Они появились неделю назад, но ребята с понятиями. — Пошли, Сонечка глянем, что за подвал такой чудесный у них здесь.

— А ты не хотел бы здесь остановиться? — Соня оглядела широкие коридоры, высокие потолки.

— Да ну. Душно и мрачно. И сыро. Вода где-то рядом.

— Да, раз они подводную лодку держат.

Люди прошли до конца коридора, спустились на несколько этажей и упёрлись в металлическую дверь со штурвальным замком. Лысый в миру Матвей приложил руку к замку. С его ладони сорвались крохотные синие искорки, и металл растворился. Лысый поводил рукой, и, с другой стороны, что-то выпало на металлический пол. Дверь со скрипом открылась, и в лицо людям ударил холодный влажный воздух.

— Классное умение у тебя, Лысый, — улыбнулся Сиплый. — Не один замок не устоит.

За дверью оказался длинный подземный причал, возле которого покачивалась на волнах десятиметровая металлическая сигара. От пирса к ней лежали сходни, хоть сейчас отправляйся на подводную прогулку. От воды исходил пронизывающий холод и сырость.