Развод со звездочкой: как выйти из ситуации, а не в окно, и пересесть на метлу, когда тебе сломали крылья - Евгеника

Взрослый дядя из мира музыки, как и папа. Как и сама Жанна. (Больше он ничем на отца не похож.) Он ее понимал и не обесценивал ее любовь к музыке и сцене. Только отец был офицер, а этот просто ноль без палочки…

– Мы одно целое, – грезила Жанна.

Ее грезы поддерживал Василий, который умело «лил ей в ушки» то, что она так мечтала слышать: «Любовь к музыке», «родственные души», «общие ценности»…

(Ну конечно, музыкальный обман – самый тонкий: он тебе врет под аккомпанемент.)

А самая главная ценность и мечта Жанны – семья. И тут Василий «пел», что нагулялся и хочет детей, забыв упомянуть, что пара-тройка детей уже у него была – где-то росли и гуляли по свету. Без папки и алиментов, конечно. Это все мирское, а Василий мог думать только о великом, о себе единственном!

(Где-то там, в параллельной вселенной, несколько женщин тоже думали, что у них «первый и единственный».)

Не красавец, не качок, но зато «человек хороший» – наивно полагала Жанна, уже выбирая детский садик поблизости.

(Да-да, «зато человек хороший» – первая строчка некролога по женской самооценке.)

Василий был опытным манипулятором! Он прекрасно знал, как ездить по ушам молодым и наивным дурочкам. (Золотые слова, прям музыка – только партитура у него всегда одна и та же.)

Но об этом позже – сначала закончим его художественный портрет.

Василию было сорок плюс, прям плюс-плюс… Он был подающим надежды балалаечником, широко известным в узких кругах. Но самую большую популярность имел у своей мамы – Зинаиды Филипповны.

(Тут надо стоя аплодировать, потому что мать – режиссер твоей жизни – это отдельный жанр семейного хоррора.)

Василий рос в полной семье, у него был замечательный отец, которого в свое время приметила его мать и увела из семьи, оставив троих детей без отца. Таким образом, хладнокровный план Зинаиды Филипповны был выполнен – увести хорошего мужчину из семьи, посредством рождения сына и всю жизнь припеваючи сидеть на его шее, так как Зинаида Филипповна свято верила, что она рождена для сладкой жизни, правда за чужой счет. А раз сыночка-корзиночка план уже выполнил, то с этого момента он перестал быть нужен «любящей» маме. Она отдала его на воспитание доброй соседке и продолжала наслаждаться разгульной жизнью, до тех пор, пока он не стал зарабатывать денежки. Звон монет и солидный банковский счет сразу напомнил о безграничный любви к сыночке. Классическая схема: сначала увела мужа у другой семьи, потом сына у своего мужа, а в конце концов – всю жизнь у своего сына.

Мама была властная, деспотичная и беспринципная старушка, умело манипулирующая сыночкой и монотонно разрушающая всю его жизнь – исключительно в угоду своим интересам.

(Если бы за токсичное воспитание давали ордена, она бы звенела как новогодняя елка: яркая, шумная, которую никто и не любит по-настоящему.)

Вася рос и формировался сам по себе, где-то работал, то тут то там, никому до него особо дела не было, так он приехал в Москву и в попытках «зацепиться на новом месте» играл в переходе на своей балалайке, собирая мелочь на пропитание, пока его не заметил один музыкальный лейбл и не забрал к себе под крыло!

Казалось бы, Господь заметил тебя и помог! Будь благодарен, но нет, не все в состоянии быть благодарными, многим сносит крышу жажда власти и наживы… что и случилось с Василием.

Когда он «спалился» несколько раз на обмане и лжи, прикарманив гонорары, его выперли из лейбла на вольные хлеба. Иногда крысам уютнее копаться в помойке, не стоит их брать в теплый и чистый дом, не приживутся.

Ну а поскольку яблочко от яблоньки упало недалеко, Зинаида Филипповна гордо возглавляла крысиный клан. Она вспомнила о существовании сына только тогда, когда услышала его балалайку по радио и умножила на количество роялти (авторские отчисления). Разумеется, сына она никогда не любила. Это было видно невооруженным глазом – по ее чисто потребительскому отношению. Зинаида Филипповна гордо шипела, что родила сыночку в угоду себе и своим интересам (ведь кто-то должен оплачивать все ее хотелочки) и никому из девочек не отдаст, ведь это же деньги налево.

(Если бы любовь к детям измерялась в рублях, Зинаида Филипповна любила бы Васю только в те дни, когда он получал аванс.)

Поэтому мариновала его под своей юбкой до сорока плюс лет. И продолжала мариновать дальше. Срок хранения – бессрочный. Без добавок и консервантов. Только мамина боль и контроль. Срок засолки не ограничен, банка плотно закрыта, крышка не отходит, мать вечно недовольна.

Но сыночка впервые в своей жизни решился на бунт!

(Обычно такие бунты заканчиваются либо браком, либо психотерапией. Спойлер: здесь будут оба варианта.)

Раньше у него уже были женщины – по воле рока или недогляду Зинаиды Филипповны. Но всех предыдущих мамаша мастерски изводила и проветривала из жизни сыночки. Ибо любая женщина – это лишние траты! (А траты для таких мам – хуже измены. Уйдет невестка – бог с ней, но чтобы 500 рублей на букет? Ни за что!) Ведь деньги – это святое. Зинаида Филипповна, подобно кроту из «Дюймовочки», тщательно пересчитывала денежки сына и следила, чтобы все «шло по адресу», то есть к ней.

(Зинаида Филипповна, как пограничник: ни одна женщина не пройдет без обыска, унижения и обязательного конфликта.) Поэтому мама регулярно срывала свидания, звонила ночами, изображая собственную погибель от лишнего кусочка сахара, лишь бы сыночка бросил всех и вся и мчался на другой конец Москвы спасать любимую мамочку, откачивать своей любовью и подарками, разумеется. А чем же еще?! Таким образом, Василий привык «извиняться» за своих женщин перед главной женщиной своей жизни – мамой – деньгами и подарками, да и ей было сильно выгодно придумывать все новые и новые обиды на сыночку; как говорится, нет ничего более полезного в хозяйстве, чем виноватый мужик.

С тех самых пор как Василий, подобно золотой антилопе стал приносить длинный рубль в карман Зинаиды Филипповны, у них появилось много семейных традиций. Например, Зинаида Филипповна никогда не пользовалась другим видом транспорта, только машина сына. Вот так плавно она пересела с шеи мужа на шею сына. Таким образом, делала из сына и таксиста, и носильщика. Василий же с завидным мазохизмом исполнял любые изощренные просьбы мамули, что только укрепляло детскую травму брошенного ребенка.

К слову сказать,