Деньги- господа - Лев Фёдорович Стржижовский
Как проходит воспитание деньгами в более поздние годы, можно судить по фильму, который мне довелось посмотреть.
...Пожилой, опустившийся человек в каком-то подвале, где он, очевидно, обитает, размышляет о смысле жизни. Он ходит по трущобе, время от времени подходя к столу, на котором лежит ветошь. Он поднимает старый чулок, из которого сыпятся монеты. Потускневшие от времени, они только по форме и напоминают марки. Жизнь бессмысленна. Кажется, ничто не может обрадовать старика. Но вот у него мелькает какая-то идея. Он вскакивает, ссыпает монеты в чулок и убегает.
Следующие кадры переносят зрителя в сберегательную кассу. Старик трясет чулки над прилавком. Монеты, звеня, разбегаются. Их звон и движение — олицетворение радостей жизни. Старик оборачивается к зрителю и... с экрана смотрит пожилой, преображенный джентльмен. Он элегантен, самоуверен, полон энергии. У дверей сберкассы его ждет собственный «мерседес», который мчит его к загородному дому. И хотя на протяжении всего фильма джентльмен не произносит ни слова, смысл происходящего ясен: не копите денег, они должны работать на вас. Пущенные в дело, они вернут вам молодость, энергию, место в обществе.
Круг замыкается. От рождения до смерти человек слышит звон монет и шелест банкнот, видит деньги, ставшие эликсиром жизни, ежечасно ощущает их всесильность, на собственном опыте убеждается, что они действительно не пахнут. Скоро он начинает считать, что так и должно быть. Кроме денег, его ничего не интересует. Он становится замкнут, равнодушен, его одолевают комплексы. Алленбахский институт демоскопии так характеризует современного западного немца. Только 38 % из опрошенных взрослых удается непринужденно вступить в разговор с чужими людьми. Остальные неконтактны. Легче всего это удается самостоятельным бизнесменам и людям свободных профессий — 55 %. Особенно контактны подсобные рабочие — 30 %. Еще бы, им приходится искать работу!
Убежденный в демократичности общества «равных возможностей», бюргер берется за дело сам: он начинает делать деньги. К чему это приводит, уже известно. Закон относительного и абсолютного обнищания действует в ФРГ с неумолимой классовой логикой. В один прекрасный день, как пророчествует английский экономист Д. Мид, в стране останется лишь горстка «мультимультимиллионеров и масса неимущих потребителей». В этом «чудесном раю», ожидающем Западную Германию, распределение дохода и капитала будет неумолимо следовать сегодняшней пропорции, когда 1,7 % «сливок» общества владеют 35 % частной собственности.
В ТЕНИ ИДОЛА
апротив ратуши на осевой Принципиаль-маркт пожилой вахтмейстер. Зеленый мундир, клеенчатая фуражка с десятиконечной белой звездой, мягкая кобура под прорезью плаща. Она такая же достопримечательность Мюнстера, как собор или сам епископ. Тип подобран психологически точно. Когда он перекрывает движение и пропускает лишь велосипеды школьников, его пожилое лицо в красной сети морщин — от солнца и непогоды — расплывается в улыбке. Руки в белых перчатках приветствуют нас — иностранных студентов. В ответ на поклон бургомистра он торопится отдать честь. Со стороны это выглядит символично: союз власти и порядка.
У его коллег — «белых мышей» более хлопотливые обязанности. «Белыми мышами» — за белый цвет их машин и мотоциклов — прозвали дорожных полицейских. В грозу и снежную пургу, что особенно опасно где-нибудь в Баварии, они не спеша ползут по автострадам, надоедливо завывая сиренами, словно циклопы, подмаргивая синим глазом — вращающейся вертушкой на крышах своих «фольксвагенов». Они всегда готовы прийти на помощь и делают это достаточно виртуозно. Из нескольких аварий, виденных мною, запомнилась одна, где-то под Вупперталем. На обгонной полосе шоссе лежал человек, прикрытый рогожкой. Он был мертв.
Группа полицейских, вооруженных всеми мыслимыми и немыслимыми инструментами, обмеривала, проверяла, фотографировала место катастрофы, в которой столкнулось несколько машин. Наследникам и оставшимся в живых еще предстояло получить страховку, и тут можно быть уверенным: полиция выяснит все обстоятельства точно.
Пожалуй, самые неприятные обязанности у вспомогательных полицейских отрядов (берейтшафтсполиция). С приглашением и без они заботятся о порядке во время всевозможных публичных церемоний. Конечно, это выглядит достаточно комично: демонстрация, так сказать, волна народного гнева — в сопровождении полицейских мотоциклов, услужливо прокладывающих для нее дорогу в часы пик. Свадьбы и траурные процессии, предвыборные митинги и политические шествия, собрания и карнавалы с благословения законов, а значит, и под сенью полицейской дубинки. Добавьте к этому чисто немецкие изобретения вроде бесчисленных оранжевых будок вдоль автострад с символическим названием «крик души». В них стоят телефоны, по которым надлежит сообщать об авариях и катастрофах. Или отличный хор полицейских, выступающий, скажем, перед рождеством с концертом в каком-нибудь благотворительном госпитале. Становится ясно, почему во всех своих ипостасях полицейский казался бюргеру этаким ангелом-хранителем, апостолом порядка и правды на земле.
Но вдруг неожиданно выяснилось, что у полицейского идола есть тень. Оказалось, что он не только регулирует, но и машет дубинкой, не только защищает, но и убивает. Зеленые мундиры окропились красной кровью. Во время мирной студенческой демонстрации, организованной в рамках закона, был застрелен студент Б. Онезорг. Его убийца, опять-таки в соответствии с существующими законами, был оправдан. Несколько месяцев спустя при усмирении студенческих беспорядков погибли фотограф К. Фринс и студент Р. Шрек. На сей раз полиция сама не стреляла, а только провоцировала столкновения. Но виновные все равно не были обнаружены. В действиях ангелов-хранителей и апостолов на земле отчетливо есть определенная тенденция: дула полицейских автоматов всегда повернуты против бюргера, которого они, согласно закону, должны оберегать. Они защищали газетного короля Шпрингера от его читателей, «демократическое» правительство от его подданных. И именно в таком виде полицейская работа оказалась вдруг самой нужной и необычайно ответственной. Прежние силы уже не справлялись с ней. Было объявлено, что 17 тысяч вспомогательных полицейских слишком мало для поддержания порядка. Срочно набираются еще 4300 плюс специальный отряд для Западного Берлина, в котором особенно сильны левые студенческие организации и который, как известно, ФРГ не принадлежит.
Тень от полицейского идола продолжала расти, смещая привычный образ. И хотя вахтмейстер напротив ратуши так же элегантно жестикулировал в белых перчатках, дети перебегали дорогу сами, взрослые не отвечали на его улыбку.
Престиж полиции был спасен обычным способом: за деньги. Газеты, дотоле возмущавшиеся ее действиями, как по команде, повернули на 180 градусов. Критика уступила место безудержной рекламе. Вот улыбается с газетной полосы «человек на перекрестке»