Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

Ознакомительная версия. Доступно 17 из 83 стр. замечается довольно много апокрифической примеси[36]. Кроме того, о существовании апокрифической «книги Бытия» можно заключать из многочисленных списков апокрифической «Беседы трех святителей», в начале которой в большинстве списков предлагаются апокрифические вопросы и ответы о творении мира и человека. Что касается того вопроса, существовала ли эта апокрифическая «книга бытия» отдельно, то намек на это может дать отчасти апокриф «и неси твари», изданный Н. Тихонравовым по рукописи XVI в. Троицко-Сергиевской лавры под № 774[37]. Еще более укрепить это мнение может «Слово святого Ивана Фе(олога)» с следующим заглавием: «Основание небо и создание земли, о сотворении Адамле, со свержение Сотонаилове, спадшего с небес, и оугнание Адамово из рая», встречающееся в рукописном сборнике XVII в. Императ. публичной библиотеки, под № ХС, на л. 41 и изданное отчасти Ф. Бычковым[38]. И, наконец, окончательно утвердить эту догадку может, во-первых, «Слово о небеси и о земли», находящееся в сербской рукописи XVI в., хранящейся в Праге и сообщенной отчасти Ягичем в Архиве[39], во-вторых, «Слово сказание о Бытие», встречающееся в позднейших болгарских списках «Беседы трех святителей»: в списке, сообщенном Новаковичем и изданном в Starine, кн. VI, на с. 47–59, и в двух списках, хранящихся у М.С. Дринова, где это «Слово…» стоит отдельно впереди перед апокрифической «Беседой». Если относительно апокрифической «книги Бытия» в том смысле, как я ее понимаю, возможны лишь вероятные предположения, то относительно существования отреченной или еретической «книги бытия» не может быть никакого сомнения. Она известна в славянской письменности в нескольких списках и носит при этом разные названия. Так, в рукописи Археологического музея при Киевской духовной академии под № 135, на л. 47, она встречается с названием «Слово о зачатии неба и земли». Рукопись, судя по письму, позднейшая и поступила в библиотеку от Е. Барсова[40]. В рукописи В.И. Григоровича под № 56, также позднейшего письма, эта отреченная книга носит следующее заглавие: «Сказание трудолюбивых мужей и боголюбивых списано от божественных книг Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Дамаскина о преславных прениих неведомых вещей о безначалие Господе б҃же наше како бысть Господь Саваоф прежде всея видимыя и невидимыя твари…»[41]. Из самого заглавия уже видно, что этот список имеет отношение к еретической редакции «Беседы трех святителей»; но по существу своему он ничем не отличается от вышеупомянутого «Слова о зачатии неба и земли». И, наконец, об этой отреченной «книге Бытия» упоминают Пыпин и Буслаев под названием «Свитка божественных книг»[42]. Эти последние списки также позднейшего письма, как и самое название позднейшего происхождения, образовавшееся, по всей вероятности, под влиянием «Свитка Иерусалимского»; притом списки эти несколько попорчены. Представляя незначительные отмены сравнительно друг с другом, эти два списка «Свитка» по существу своему совершенно сходны с списками Барсова и Григоровича. Сличение этой отреченной «книги бытия» по спискам славянским и латинскому, находящемуся в первой части «Liber S. Joannis» показывает, что как в том, так и в другом случае отразились следы вероучения еретическо-богомильского. Следы эти в особенности заметны в рассказе о Боге, о творении мира и творении человека. Участие двух начал – доброго и злого – в творении мира и в судьбах человечества заметно как в списке латинском, так и в списках славянских. Но этот главный и основной принцип вероучения богомилов не в одинаковой степени отразился во всех этих списках. В то время как в латинском списке принцип двух самостоятельных начал, существующих в мире и участвующих в судьбах мира и человечества, выдержан более или менее полно и проведен последовательно, в славянских списках он выразился слабее и, видимо, потерял несколько своей точности, определенности и последовательности в позднейших славянских пересказах. Являясь вполне самостоятельным в латинском списке, злое начало творит здесь мир и человека по своему образу. Бог, как доброе начало, принимает участие лишь в последующих судьбах человечества – в искуплении его от греха и смерти ценою крови своего Божественного Сына. В славянских списках злое начало является далеко не самостоятельным и вполне зависимым от Бога. Бог творит здесь мир, Бог же творит и человека. Участие же злого начала в творении «духов плотных», и в судьбах человечества допускается лишь с соизволения Божия. Таким образом, в славянских пересказах заметно явное приближение к христианскому монотеизму; тогда как в латинском – выдержан еретическо-богомильский дуализм. В этом различии списков отреченной «книги бытия», при очевидной еретической их основе, я позволю себе видеть отчасти различие тех толков, какие сказались в вероучении богомилов. Как известно, в учении богомилов слишком рано возникли два толка, обусловившие собою раскол в секте. Один толк проповедовал чистый или абсолютный дуализм, имевший манихейско-павликианское происхождение и бывший первичным и старейшим в секте; другой – умеренный дуализм, который, по всей вероятности, и был в основе самого богомильства, но возник не при появлении секты, а несколько позже. Абсолютный дуализм признавал господство в мире двух самостоятельных начал, находящихся между собою в вечной борьбе. Все материальное находит себе источник в злом начале, духовное – в добром. Умеренный дуализм также признавал участие в судьбах мира двух начал, но при этом выказывает склонность к христианскому монотеизму и ставит злое начало в зависимость от доброго. Участие злого начала в судьбах мира и человечества определяется соизволением Божиим. Абсолютный дуализм был распространен в особенности во Фракии, среди армяно-павликианских поселений; затем у боснийских богомилов и отчасти у итальянских патаров и французских катаров. Умеренный особенно привился у греческих богомилов; затем в Сербии и отчасти у богомилов болгарских[43].

Страницы из списка отреченных книг. XV в.

Таким образом, в латинском списке отреченной «книги Бытия» я позволю себе видеть следы абсолютного дуализма, в славянских – следы дуализма умеренного.

Подводя итоги всему вышесказанному, я прихожу к следующим выводам:

Отреченная книга «Liber S. Joannis» состоит из двух книг: 1) отреченной «книги Бытия» и 2) апокрифического Апокалипсиса Иоанна, приноровленного к мировоззрениям богомилов. Если этот последний может быть назван в некотором отношении богомильской редакцией апокрифического Апокалипсиса Иоанна, то вся книга «Liber S. Joannis», состоя из двух книг, ни в коем случае не может быть названа еретической редакцией одного апокрифического Апокалипсиса и в настоящем своем виде представляет род отреченной Библии, или богомильско-еретическое Священное Писание. Что касается того обстоятельства, что эта отреченная книга носит название «Liber S. «Joannis» или «Interrogationes S. Joannis et responsiones Christi domini», каковое название по сходству его с апокрифическими «Вопросами Иоанна Богослова Господу на горе Фаворской» и ввело в заблуждение А. Веселовского, то оно легко

Ознакомительная версия. Доступно 17 из 83 стр.