Кавказский предатель. (Не) Единственная - Элен Блио
— Что? Ну и разводись, но сын со мной останется!
— Еще чего! Не оставлю ребёнка с развратным папашей, который только о сексе и думает!
— Что ты сказала?
— То и сказала! Лицемер! Все вы такие!
Дамир ушёл дверью хлопнув.
Я хотела заплакать, потом вспомнила, что мне сына кормить, я поплачу — он будет капризничать. Но так плохо было!
Какой же дурочкой я была!
И осталась.
Думала, что всё-таки у нас наладилось, что давно всё иначе…
Я даже думала…
Думала, что скажу Дамиру всё. Что он у меня самый хороший муж, что я его люблю по-настоящему, несмотря ни на что. Что готова простить то, что было, если он будет верным. Что не буду сплетням верить. Что хочу его счастливым делать…
А он притащил мне Фариду!
Мерзавец.
Глотаю чай, который муж приготовил. Сладко, вкусно, только вот мне горечью отдаёт.
Обидой.
Болью.
— Я устала, спать пойду.
— Так сильно устала, что пяти минут с мужем не посидишь?
Вскидываю глаза на него. Такой у него взгляд…
Обманщик!
Предатель.
— Если так устаешь, бери няню на всё время. Еще помощниц возьми, ты же знаешь, что деньги есть! Зачем так себя мучаешь?
Хочется закричать в ответ, что это не я себя мучаю, это он! Всё он!
Но я только головой качаю.
Встаю, но он меня перехватывает, на колени сажает, резко распахивает на мне халат, обнажая грудь.
— Что ты творишь? Пусти…
— Как я скучал по этому запаху, Малёк… так скучал…
Опускает губы на разбухшие вершинки, а у меня всё скручивает внутри.
Как же хорошо!
И как же больно…
Зачем ты так со мной, Дамир? Зачем?
Хочу высказать ему всё, но на этот раз телефон пищит у него, и я успеваю заметить, что номер скрыт…
Глава 10
Дергаюсь, почти вырываюсь, но он не пускает.
— Куда ты?
— У тебя телефон.
— И что? Почему ты думаешь, что телефон мне важнее тебя?
Смотрю на него и не знаю, что ответить.
А он смотрит мне в глаза, продолжая большим пальцем теребить сосок, из которого тут же течёт молоко.
— Что ты делаешь, перестань?
— Почему? Тебе не нравится?
— Молоко течёт…
— Да, течёт… я помню, какое оно вкусное…
От его слов горячей волной меня окатывает. Жар по телу, волнение, возбуждение…
И снова его телефон зудит. Шайтан! Я напрягаюсь, пытаясь отстраниться.
— Прекрати, Дамир.
— Почему?
— Потому. Телефон!
— И что? Мне плевать, кто бы ни был.
Он смотрит так, глаза с поволокой, словно… словно ему хочется. Хочется сейчас именно меня. А я… я вспоминаю наглые глаза Фариды. Её злые слова.
— Перестань.
— А если нет, что ты сделаешь?
— Мне нельзя, ты же знаешь? — пытаюсь его отпихнуть, больно колет обидой, зачем он так? Он ведь наверняка получил удовольствие с ней! Я ему сейчас зачем такая?
— Секс нельзя, с проникновением. Но получить удовольствие тебе никто не запрещает. Это даже полезно, я читал. Матка сокращается.
— Боже, Дамир, пожалуйста… Не надо!
— Чего ты опять стесняешься, Малика? Я твой муж. Мы десять лет вместе. Пора уже прекратить вести себя как девственница.
— Я себя так не веду!
— Неужели? До сих пор еще стесняешься… Скромничаешь. Даже когда заходишься от страсти, когда кончаешь жарко. Ты же любишь это, Малика, я знаю… Любишь секс.
— Перестань!
Не знаю что со мной, что на меня так действует, его слова, его взгляд, то, что он творит своими пальцами, но я реально на взводе, всё горит, полыхает огнём внутри, и хочется… Да, хочется разрядки! Хочется почувствовать его руки, губы… О, всевышний, что я творю…
— Смущаешься, краснеешь… Знала бы ты, как это заводит! Как заставляет хотеть тебя еще сильнее! С ума просто сводит. Хочется еще и еще… снова увидеть как алеет твоя кожа, этот твой взгляд…
— Дамир…
В голове моей всё смешивается, обида, гнев, волнение, смущение, возбуждение, злость, жажда, желание.
— Малика… Малышка моя… как же я тебя хочу…
От его слов просто уносит остатки разума, расслабляюсь, становлюсь податливой, забываю обо всём. Только его губы хочу на теле, на коже, на своих губах.
— Дамир…
— Да, иди ко мне, вот так…
Он укладывает меня на диванчик, встаёт на колени, голова кружится от того, что происходит, как быстро ему удаётся меня распалить, свести с ума…
Всегда так было.
И раньше тоже.
Просто тогда я так сильно боялась.
Я на самом деле считала, что со мной что-то не так.
Пусть я жила не в самой строгой семье, но всё, что было вокруг…
Мы ведь никогда не обсуждали ничего такого, интимного.
С мамой? Боже упаси!
С подругами? Тут еще страшнее, потому что не дай бог кто-то что-то не то скажет, можно было стать парией, изгоем, получить клеймо падшей женщины.
Да, да, не стоит смеяться, такое бывало!
Одну девочку у нас заметили с парнем. Нам тогда было лет по четырнадцать. Кто-то увидел, что парень её за руку держал, или даже приобнял. Начался какой-то дикий буллинг! Девочки от неё отвернулись, а парни… парни стали приставать с непристойными предложениями. Да, именно так!
Даже её родители приходили в школу, чтобы разобраться!
Оказалось, что тот парень — её двоюродный брат, приехал к ним погостить, а слухи распустила девица, которая эту девочку ревновала к какому-то кавалеру, думая, что та ему нравится.
Причём, когда всё выяснилось, буллинг вроде прекратился, но, как говорится — осадочек остался и жертве сплетен пришлось уйти в колледж.
Я всегда удивлялась, что Фариду никто никогда не трогал.
Она ведь точно была не из скромниц. И ведь только с ней я могла поговорить о том, что меня волновало. Могла и не могла. Не могла ничего ей рассказать. Мне это казалось стыдным. Всегда. Я слушала, что рассказывала сестра, но никогда ничего не говорила сама. Почему-то была уверена, что Фарида только посмеётся.
А уж когда вышла замуж — и подавно.
Да, у меня была связь с Фаридой, не сразу, через какое-то время после побега она, конечно, объявилась, я могла ей написать.
И она даже спрашивала, как мне живётся с её несостоявшимся мужем. Я отвечала, что всё у нас хорошо.
Вспоминаю об этой нахалке и всё внутри сжимается.
Боже, что я творю!
Расслабилась, раскрылась, позволяю Дамиру делать со мной всё это, а ведь он…
— Хватит, Дамир, перестань.
— Тише, тише, ласточка, что случилось? Успокойся, расслабься, ну же… прошу… такая вкусная, так давно тебя не пробовал…
Его руки под моим платьем, пальцы проникают