Развод в 43. Когда уходит любовь - Александра Багирова

— Да.

— Как он там оказался?

— На месте узнаю.

— Мы с тобой! — кричат в унисон свекровь и Юленька.

И я понимаю, что не могу их оставить дома и томиться в неведении.

— Ален, живо просыпайся, папа в больнице! — слышу голос дочери из комнаты. Звонит сестре.

Мы собираемся мгновенно. И через пять минут уже сидим в машине. Алена сразу приедет в больницу.

— Хоть бы с ним все хорошо было! Он же папа… наш папа, — Юля поджала ноги под себя на заднем сиденье, пытается не заплакать, шмыгает носом.

— Доча, надо верить.

Свекровь молится на переднем сиденье. Сложила руки, держит четки с крестиком. И это ее тихое бормотание немного успокаивает.

Мы подъезжаем к больнице, сразу замечаю фигурку Алены, бегущую по ступеням.

— Доча! — окликаю.

Она останавливается. Замирает. А потом бежит к нам.

— Я не понимаю… как так…

— Мы сами не в курсе.

Все вместе входим в здание больницы и тут же натыкаемся на Фомина с телефоном у уха.

— Окей. Держите меня в курсе, — говорит собеседнику и сбрасывает вызов.

Второй рукой он держится за бок. Бежевая футболка окровавлена и разорвана. Но видно, что рана уже обработана.

— Николай, где Миша? — подходим к нему ближе.

— С ним сейчас врачи. Вас все равно не пустят надо ждать. Я сделал что мог, — он бледный, взволнован.

— Так что случилось? — спрашивает его Алена.

Он с сомнением смотрит на мою свекровь.

— Говори, Николай. Неведение добивает сильнее, — женщина всем своим видом показывает, что готова выслушать.

— Мне неспокойно было ночью, — Николай отходит к стульям, расположенным в углу, и начинает. — Я знал, что Мишка под вашими окнами дежурит. А тут спать не мог, бессонница или не знаю, — хрипит, тихо стонет. — В общем написал ему. Вижу, что час назад в сети был. Он не отвечает. Еще пишу. Ноль реакции. Звоню и нет ответа. Можно было бы подумать, что он спит. И это логично. Но я знаю, он ночами бдит. И если даже не хочет говорить, отписывается все равно. Лена тоже не спит со мной. Говорит мне езжай к нему. Я погнал.

И мне было неспокойно. Я заставила себя лечь спать. Списала все на наш разговор. Но заснуть так и не могла.

— Миша от меня уехал на машине, что могло случиться с ним ночью? На него напали? Ограбили? — рассказ Фомина еще больше тревоги нагоняет.

— Если бы… — скрипит зубами. — Я поднимаюсь к нему. Гостиница у него фиговая, на ресепшене ночью никого. Спали они там или что. В общем подхожу к номеру, дергаю дверь, а на меня чудище вылетает и чем-то острым мне в бок. Я уворачиваюсь инстинктивно, но не до конца. Чудище с огромными глазищами через меня проскакивает и на выход. А я пол смотрю, а там Мишаня в крови.

— Чудище?

— Гадя! Кто еще чудищем может быть. Ты бы видела, губища искусанные, костлявая, бешеный взгляд, реально инфаркт хватить может.

— И она Мишу? — делаю глубокий вдох, чтобы совладать с эмоциями.

Дочери тихо всхлипывают, свекровь не издает ни звука.

— Да я как увидел, — косит взгляд на девочек и свекровь, решает не продолжать, — В общем сразу стал скорую набирать. Не до отлова чудища мне было. Пока с Мишей, пока меня немного подлатали. Но я все на контроле держу, звякнул Владу, он Антохе, они открыли охоту на эту. Ее надо выловить и быстро, иначе в этом бешенстве еще кого покалечит. Лена сейчас ко мне едет. Нельзя ей дома одной. Гадя же и на нее злая. И на тебя Вер. Так что вы все под присмотром будете, пока чудище в клетку не посадим. Представляете, худющая, еле на ногах стоит, а меня сделала, сбежала. Не ожидал. Всегда надо на чеку быть, — Фомин видно сильно нервничает, и от того много говорит.

— Сына, что ж ты натворил! — охает свекровь.

— Ба, не надо, — Алена обнимает ее за худенькие плечи.

— Папа… — Юля отворачивается от нас, закрывает лицо руками.

Фомин мрачный. Чувствую, при девочках и свекрови он упустил нелицеприятные подробности.

«Миша, живи!» повторяю мысленно.

Нам остается только ждать. А ожидание та еще пытка.