Его фанатка - Анна Джейн

Нелли безумно хотела узнать, каково это — играть такую зловещую роль, но спросить у Фила не могла. Как и остальные парни из группы, он много времени проводил за границей или в турне и больше не приходил к ним домой. С того случая на крыше, когда она поцеловала его, прошло полгода, а за это время они виделись лишь однажды — на дне рождения Кея, и оба делали вид, что ничего не происходило.

Только любовь никуда не исчезала — казалось, тот поцелуй лишь укрепил ее силу.

— Ты любишь эту группу? — зачем-то спросила Нелли, жадно наблюдая за тем, как Фил на экране безуспешно пытается завоевать внимание любимой.

— Что? — не сразу понял Женя. — «На краю»? — уточнил он и потер лоб. — Слушай, я больше рэп люблю, рок меня как-то не вставляет. Да и они какие-то идиоты бездарные. Только не говори, что Кей — твой брат, — рассмеялся он, вспомнив слова про Томаса.

Теоретически Кей как раз и был ее братом — мужем родной сестры, но Нелли промолчала.

Женя прижал ее к себе и коснулся своими губами ее губ. Закрыл ресницы, замер, пытаясь понять реакцию девушки. И, решив, что ей нравится, углубил поцелуй, заставляя ее отвечать ему.

Они целовались, но Нелли ничего не чувствовала. Она смотрела на экран, на Фила, на его отражение, и чувствовала себя пустой и потерянной.

Пресный поцелуй с Женей ничуть не напоминал ей чувственный поцелуй с медвежонком. Никакой нежности, никакого волнения, лишь желание, чтобы это поскорее закончилось.

Женя был хорошим парнем, но он не был ее человеком.

Девушка аккуратно прервала поцелуй и отодвинулась, желая вытереть губы, но понимая, что это будет некрасиво. А обижать Женю ей не хотелось.

— Нелли? Ты чего? — с тревогой заглянул ей в глаза парень. — Я что-то не то сделал?

Она опустила взгляд.

— Это я сделала что-то не то.

— В смысле?

— Жень, ты хороший, но, кажется, ты просто друг. Я не могу.

— Что ты не можешь? — Он выглядел потерянным.

— Не могу воспринимать тебя как парня. Прости. Я пойду, ладно? — Нелли вскочила с места.

— Стой! Нелли, куда ты? — вскочил следом и Женя. Даже схватил ее за руку. — Что произошло?

— Я люблю другого, — тихо призналась она. — Было бы некрасиво морочить тебе голову. Найди другую девушку, ладно?

— Кого? — потрясенно спросил он. И Нелли с полуулыбкой кивнула на экран, где снова крупным планом показывали Фила — как раз последние сцены.

— Ты шутишь? — высоко поднял брови Женя.

— Нет.

— Это музыкант. Ты так говоришь, чтобы я от тебя отстал?

— Нет же. Я говорю тебе правду.

— Ты что, — губы Жени искривились от обиды, — его фанатка?

Это прозвучало примерно как: «Ты сумасшедшая?»

Нелли выдернула руку и убежала. Она действительно ненормальная. Ее любовь к Филу — просто больная. И она даже с другим парнем не может поцеловаться, чтобы не думать о нем.

Нелли поехала домой. Сидя в холодном автобусе, она достала телефон и зашла в инстаграм Фила — ее старая глупая привычка. И стала листать сторис. На некоторых из них он был в обнимку с двумя девушками; одну из них он целовал — это Нелли увидела уже в сторис его брата-близнеца.

Приехав домой, она заперлась в своей комнате и заплакала, обнимая лавандового медведя. Фил мог целовать кого-то после того случая на свадьбе Кати, наверняка он провел в женских объятиях много ночей и ни разу не вспомнил Нелли. А она… Она же не могла поцеловать другого, словно это было ее личным табу. И это было совершенно несправедливо.

Она уснула только ближе к утру и проснулась днем, когда уже приехала Катя, которая помогала Кире и Оксане с готовкой. В доме Радовых появлялись гости — впрочем, как обычно. Они разговаривали, смеялись, шумели. Сверкали гирлянды, пахло свежей выпечкой, и в воздухе витало веселье. Нелли решительно взяла себя в руки и, нацепив на лицо улыбку, полетела помогать девчонкам, на ходу составляя список новогодних фильмов — первым традиционно был «Один дома». Она шутила, улыбалась, спорила — вела себя, как обычно, однако на душе была горечь. Да и перед Женей было неловко. Нелли решила перед ним извиниться, однако с удивлением обнаружила, что он ее заблокировал. Ей вообще не везло с парнями.

К двенадцати ночи она чувствовала себя уставшей, однако все равно решила проделать ежегодный ритуал — загадать желание. Она вспоминала об этом ритуале ровно за пару минут до Нового года, вскакивала, как сумасшедшая, бежала в свою комнату, хватала первую попавшуюся под руки ручку и клочок бумаги и спешно записывала желание. Клочок бумаги нужно было сжечь во время боя курантов, бросить пепел в шампанское и выпить его до дна.

Когда Нелли была маленькой, и шампанское у нее было детским, она спешно писала, что хочет, чтобы приехала мама. Мама не приезжала — жила в США с новой семьей, и, будучи подростком, Нелли загадывала всякую ерунду. А после того, как встретила Фила, всегда писала о том, что хочет встречаться с ним.

В этом году она не изменила себе.

«Я хочу, чтобы Фил стал моим», — как всегда написала она мелким почерком на бумажке во время торжественного боя курантов, торопливо сожгла ее и кинула пепел в бокал с шампанским. А после залпом выпила — так, что пузырьки ударили в нос, и она поморщилась под хохот брата, Леши и дяди Бори.

После встречи Нового года все дружно решили пойти на улицу — кто-то решил пускать фейерверки, но у Нелли совсем не было настроения, и она направилась в свою комнату. Не хотела портить праздник другим своим унылым лицом, к тому же с таким настроением она вполне могла с кем-нибудь поцапаться, а потом жалеть об этом.

Нелли стояла у окна, думала о Филе, одновременно ненавидя себя за эту слабость, и бездумно смотрела на фейерверки, один за другим разрывающие новогоднюю ночь со всех концов города. Интересно, что он сейчас делает? Тоже смотрит в небо? Или сам запускает фейерверки вместе с братом и друзьями? А может быть, они с Рэном сейчас сидят за одним