Когда дьявол любит - Наталья Соболевская

Не успела присесть, как с улицы буквально ввалился запыхавшийся и встревоженный Марк, а заметив меня, слишком громко для подобного места, спросил на весь холл.

— Ну как он? Что говорят врачи?

Я лишь беспомощно развела руками, и мы решили подождать ещё хотя бы двадцать минут, а потом позвонить Дёмину, если он не появится раньше.

— А она здесь откуда? — тихо прошипела я, увидев, как в холл вошла бывшая жена Сергея и нетвёрдой походкой двинулась к нам, спотыкаясь об длинное вечернее платье, выглядывающее из-под шубки.

Да, я возмущена, но не потому, что Марго приехала, они с Сергеем не чужие друг другу, у неё есть полное право беспокоиться за него и здесь находиться, но она ведь упитая в хлам. Ей бы сначала проспаться, выпить кофе, привести себя в порядок, а потом приезжать.

— Она здесь из-за меня, — признался Марк. — Мне стало стыдно, ты просила договориться о скорой и больнице, а я не помог. Вспомнил, что Марго врач, и позвонил ей. Правда, она тоже не знала, к кому обратиться, сколько лет уже не работает, но зато вон… приехала.

— Марк, помоги ей дойти, а то завалится. И будет у больницы ещё один пациент, — потребовала я, чуть ли не выталкивая парня со стула.

Я бы и сама помогла, мне несложно, но неизвестно, как Марго отреагирует, она дама непредсказуемая, с характером, вдобавок сейчас в неадекватном состоянии, а Марка она любит и всегда ему рада.

— Спасибо, дорогой, — пропела Марго, когда Марк усадил её на лавочку напротив, а сам вернулся на прежнее место рядом со мной. — У Сергея давно сердце шалило. Я знала, что когда-нибудь наступит момент, когда я вот так буду сидеть и ждать новостей, пока он борется за жизнь… — Марго окинула холл мутным взглядом, достала из сумочки фляжку и отхлебнула.

— Понимаю, вы переживаете, но вам не стоит больше пить. Плохо же будет, — как можно мягче посоветовала я, но женщина лишь махнула рукой.

— Да брось ты. Мне плохо никогда не бывает. А вот тебя жаль. Сергей позаботился и обо мне, и о Марке. Ему…, — Марго с улыбкой кивнула на племянника, — по завещанию достанется большая часть наследства, мне — остатки. А ты, Полина, если Сергей не выкарабкается, станешь бедной вдовой очень богатого человека. Ладно хоть салон у тебя есть, худо-бедно прокормит. Что-то, но успела урвать.

Урвать?!

От заслуженной трёпки Марго спас Дёмин, вовремя появился, и моё внимание тут же переключилось на него. К сожалению, ничего нового он не сказал. Всё это время он договаривался насчёт отдельной палаты и сиделок, а о состоянии Сергея знал не больше нашего.

Теперь мы ждали новостей вчетвером. Дёмин даже при таких обстоятельствах не отказывал себе в удовольствии и почти беспрестанно прожигал меня взглядом. Единственное, его присутствие сдерживало Марго от новых высказываний. При нём она благоразумно помалкивала и в сторонке от всех прикладывалась к фляжке.

— Доктор, подождите, пожалуйста! — заметив, как из одной из дверей вышел мужчина в белом халате, я подбежала к нему. — Вы можете что-нибудь сказать о пациенте Сабитове Сергее Александровиче? Его привезли на скорой два часа назад, и мы до сих пор ничего не знаем.

— Сабитов? — задумался врач. — А, да, Сабитов. Вы родственница? Внучка?

— Даже не дочка, — зло бросил Дёмин, а Марго и вовсе прыснула смехом.

— Я жена, — уверенно произнесла я, не обращая внимания на неуместные реакции за спиной.

Доктор строго посмотрел мне за плечо, потом сочувственно на меня, и в этот момент я поняла: ничего хорошего он не скажет.

— К сожалению, ваш муж скончался несколько минут назад.

Слова врача оглушили и свалились на меня неподъёмной каменной глыбой. Душу обожгло огненной лавой, от нестерпимой боли я согнулась и, кажется, закричала, после начала стремительно подать и меня затянуло в тёмный непроглядный туннель…

Очнулась от тошнотворного запаха медикаментов, а когда приоткрыла веки, глаза не слепил яркий свет больничного холла, я лежала на чём-то жёстком в тёмной крохотной комнатушке. Рука безвольно свисала, и кто-то водил чем-то мокрым по локтевому сгибу. Затем руку согнули, и незнакомый мужской голос произнёс:

— Седативное стабилизирует состояние, но это временная мера. В таких случаях лучшее лекарство — это поддержка близких. Сейчас ей нужно домой, выговориться и хотя бы немного поспать.

Мужчина в халате поднялся, а его стул рядом со мной занял кто-то другой. Не врач, одежда тёмная.

— Ты как? — спросил Марк.

— Сдохнуть хочу, — ответила я, как есть.

— Сейчас так только кажется, но будет легче. Обещаю. Время лечит, даже такое горе.

— Я не хочу лечения. Я хочу проснуться. Хочу, чтобы Серёжа был жив, — застонала я, сворачиваясь в комок и подвывая. — Марк, ты его видел? Вдруг, врачи ошиблись? Может, умер кто-то другой? Серёжа не мог умереть. Не мог!

— Тшш, — Марк успокаивающе гладил меня по спине и тоже плакал. — Полина, я бы всё отдал, чтобы врачи ошиблись, но это не так. Сергея больше нет. И нам придётся как-то теперь жить без него.

От бессилия я дёргала ногами, колотила кулаками по кушетке, то умоляя бога вернуть мужа, то проклиная всех и вся. Потом, видимо, подействовало лекарство, и хоть оно даже на крошечную долю не заглушило боль, внешне я успокоилась, просто сидела и, глядя в одну точку, качалась из стороны в сторону.

— Полина, ты же приехала на машине, а я как раз на такси, давай сяду за руль и отвезу тебя домой? — предложил Марк.

Пожала плечами. Пусть делает что хочет, мне всё равно.

— Тебе нельзя за руль, — громыхнул голос Дёмина, и его высокая фигура выплыла из темноты коридора. — Я видел, сколько ты выпил вечером, как минимум до обеда ты не водитель. Я сам Полину отвезу.

— И что? Ночь же. Дороги пустые, — возразил Марк, поднявшись на ноги. — Если повезёшь ты, придётся бросить здесь либо твою тачку, либо Полины.

— Разберусь как-нибудь уж с машинами, — заявил Влад и небрежно бросил моё пальто на кушетку. — Одевайся.

Мне было плевать: кто, куда и на чём меня повезёт. Лишь бы там, где окажусь, никого не было. Не могу никого выносить. Мой мир рухнул, Серёжи нет и ничего больше нет, а они живут дальше, спорят, кто сколько выпил, бросать или не бросать машину… Да гори оно всё синим пламенем…

Я попыталась одеться, хоть и не понимала зачем. Я видела свои руки, но будто со стороны, они мне не принадлежали.